Пират и княжна

Эфайно вовремя опомнился и решил все-таки довериться собеседнику.

— Лазурит, — одно слово, и Брюстер облегченно выдохнул, — ты об этом хочешь поговорить? О синей руде, доставляемой в Арамор из Соломонии?

— Да, а точнее о плавильне Хорминга, который трудится для врагов нашего княжества.

— Вашего княжества, — поправил будущий герцог Вайлштайн, — но ты прав, Донлер я считаю своей второй родиной.

— А еще, как ты выразился, любишь княгиню как женщину. — Брюс хмыкнул. — Это не отменяет того факта, что магочеи ставят эксперименты на нашей территории.

— Я об этом тоже знаю.

— Но почему тогда бездействуешь? — Молодой рыцарь вновь подозрительно воззрился на Эфайно, требуя прямого ответа. — Говори, иначе я сегодня же сообщу обо всем Грие.

— Вот только не нужно угрожать. — Эф сморщился. — Ты сам собирался провернуть кражу Скрижалей за спиной княжны. А сейчас грозишься, будто все расскажешь? Не слишком ли это глупо звучит?

— Нет, не глупо, — Брюстер сделал шаг назад и скрестил руки на груди, — я поступаю согласно обстановке.

— А ты не думал, что она уже в курсе? — подал идею Эф. — Прежде чем бросаться на врага очертя голову, может быть, стоит вначале разок ее применить по назначению?

— Вот только не надо мне морали читать, — кисло ответил Ноштгенфаум. — Скажи прямо. Какой у тебя план? Доложишь княгине, когда сам все разведаешь? Или, как и я, хотел разобраться со всей этой гнилью за спиной у любимой?

— Я не хотел ничего делать за спиной у Грии, — поправил его Эфайно.

— Но все карты спутало появление Ирмина в донлерском замке, не так ли?

— Да, я не ожидал его внезапного приезда, поэтому и запросил на сегодня выходной, чтобы самому лично отправиться к плавильне. Убедиться, что информация верна.

— Еще как верна. Синюю руду ни с чем не спутаешь. Достань ключ, — приказал Брюс. — Посмотри. Никогда не задавался вопросом, почему у металла зеленый оттенок?

— Тот факт, что наши кузнецы первые открыли для себя процесс легирования стали различными металлами и прочими веществами, ни для кого не секрет.

— Ах, наши? — проворчал Брюстер. — Теперь уже «наши», а не донлерские?

— Не перебивай! Ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду.