Тот самый Остров

…И снова тяжелая голова, наверное, я заболела, и мама, скорее всего, сейчас положит мне на лоб мокрую тряпку, чтобы сбить температуру, мы, наверное, в саду, потому что шум листьев и какие-то…

Мама?

Резкий Крик птицы заставил меня открыть глаза, надо мной шумят узкие листья или ветви, это пальма, ничего не понимаю...

Я снова закрываю глаза. Но теперь в память вкрадываются картинки – ночь, дождь и холодный ветер, корабль, палуба, страшная качка, удар и треск, паруса, крики, падение мачты, шторм, вода и мама? Где моя мама? Мы были вместе.

Я и Эдуард Томсон – будем женаты, когда нам исполнится по 18лет, самое время, а помолвлены мы были еще в детстве. Родители так решили.

Я с трудом встаю на четвереньки, затем поднимаюсь и бреду вдоль берега, три десятка шагов по песку, мои ботинки утопают почти по щиколотку, песок попадает внутрь, но он горячий и мне не мешает, или я не чувствую его.

Ноги подгибаются, и я падаю на колени, жгучие слёзы пытаются пробить себе дорогу среди песчинок, прилипших к щекам...

Слева на берегу я вижу два силуэта - мужчина и женщина, я пригляделась, это тоже пассажиры нашего корабля. Они медленно идут по кромке берега.Я видела их на палубе не далее как вчера. Они заметили меня и кинулись ко мне, бегом.

- Как ты? – взрослая женщина в каком-то рваном ночном платье смотрела на меня огромными карими глазами. – Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? – мы не знакомились на корабле, я просто их видела там.

- Это вы вытащили меня из воды? - спросила я у них.

- Нет,- сказал молодой мужчина, почти мальчик в матросской одежде, наверное, это был его первый рейс, - мы только что пришли оттуда - он показал рукой на узкую полоску берега чуть дальше за собой.

- Это я, - прозвучал голос сзади меня.Я оглянулась и увидела черноволосого мужчину, на нём был модный, но потрепанный пиджак и узкие брюки, очень нелепый наряд.

Он показался мне нахальным, его глаза весело и одновременно вызывающе смотрели из-под черных бровей на меня и на тех двоих. У него были черные глаза, нет, скорее всего, карие. Ни у кого в нашей семье таких не было.

- Мы здесь одни, - сказал он,- кажется, больше никто не выжил.