Страж равновесия

– Взять ее! – приказала Забава, вошедшая последней в башню. – Закрыть дверь! Наверх.

Сдернула Забава простыню с тела Беляны, приложила руки к ее животу и засмеялась.

– Потерпи, дитя монстра, сейчас мамочка оживет, – сказала и к людям своим обернулась. – Несите ее наверх и готовьте к ритуалу. Кормилицу сбросьте с крыши башни, чтоб подумали, будто она сама упала.

Кормилица закричала, пытаясь вырваться из рук охраны Забавы, но та плюнула ей в лицо, и кормилица онемела.

В комнате под светлицей Беляны насыпали кучу птичьих костей и черепов.

Уложили на них утопленницу, а по краям холма из останков черные свечи зажгли.

– Тьмою призываю тебя, Белослава, очнуться и служить мне! Не придешь на призыв, сгоришь на костях воронов, которые младенца в тебе вместе с тобоюзаклюют. Услышь меня, пожалей свою кровиночку.

Забава взяла в руки ведро, зачерпнула из него и брызнула на тело Беляны. Кровью окропила кости и женщину. В ответ услышала тихое карканье. Усмехнулась Забава, забубнила монотонный заговор, и пошла по кругу, кропя тело кровью.

И все громче слышалось карканье. Черепа клевали тело Беляны клювами. И вздрогнула покойница, почти вся кровью залитая. Стала от клювов уворачиваться, извиваться на шевелящихся костях. Села, поджав под себя ноги. Черную воду изо рта выплюнула и глазаоткрыла.

– Вот и умница, доченька моя русалочка, – улыбнулась Забава, обтирая о подол свой руки кровавые.

Стали люди башню драконью стороной обходить. То проклятья из нее слышались, то песни тоскливые, а ночами такой заунывный плач разносился из узких окон-бойниц, что прохожие сединой покрывались.

– Тужит по дракону Белослава Велимировна, – люди говаривали. – Муж уехал в одну сторону, батюшка пропал в чужих городах, кормилица с башни рухнула, видать, посмотреть хотела, не летит ли дракон. И осталась Белославушка с ведьмой-мачехой. А уж Забаве только дай погулять, кутежи устроить да оргии.

И все чаще люди стали замечать, Белославу с Забавой на крыше башни танцующих. Обе простоволосые, в длинных тонких рубахах едва наготу прикрывающих.

Словно ведьмы обе –молодая и зрелая, распустили косы по ветру и хохочут, болтая с тучами.

– Не к добру это все, – зашептались люди.

Конь принес седока уставшего. Постучал он в дверь башни, и открыла ему старуха.

– Повитуха я, господин мой. Белославушка тошнотою мается, я как знахарка за нею присматриваю. Кормилица Беляночки с крыши сорвалась, все тебя, касатик, высматривала. Не буди ты нашу Белославушку. Уж она с ребенком умаялась.