Дуракам везёт

Судя по тому, как вытянулась и без того длинная физиономия Себастьяна, Альберт Шварцер по прозвищу Репей по-прежнему преподавал в Мернском университете, и вряд ли за пятнадцать лет его характер улучшился.– Я попробую.– Вот и славно. Но сначала смешай-ка вот это с вот тем... Если, конечно, не хочешь завтра с утра искать для меня экипаж.Себастьян не захотел. Напротив, он так рьяно взялся за протянутые ступку и пестик, что Конрад испугался за их целостность. К счастью, все обошлось: похоже, юноша и впрямь имел некоторый опыт в фармацевтическом деле.

Уже через полчаса Конрад смог блаженно откинуться на спинку кресла, чувствуя приятное жжение в спине и коленях. Мазь действовала не моментально, но достаточно быстро, чтобы к утру он перестал чувствовать себя старой развалиной.– Вот теперь можешь начинать, – великодушно разрешил он, глядя, как Себастьян возится со своими бумажками. За неимением стола, он раскладывал их на крышке массивного сундука, в котором он при желании мог бы поместиться целиком. Слегка сощурив глаза, Конрад с удивлением отметил, что выцветшие, желтоватые листы действительно исписаны его почерком. Значит, сгорело не все...Закончив подготовку, Себастьян вытянулся перед ним в струнку и отбросил со лба непослушную каштановую челку. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями, а потом, словно в омут, бросился в мутную пучину большой науки.– Смотрите, мэтр, вот в этом месте вы обуславливаете действие препарата сочетанием таких компонентов, как экстракт алионии и пятипроцентный раствор керрадия. Сами по себе они смертельно опасны, но в правильной консистенции нейтрализуют друг друга, создавая новый эффект... Но они могут вступать в связи и с другими компонентами, и тогда...Они проспорили почти до рассвета. Ругались, орали друг на друга, тыкая испачканными чернилами пальцами в устрашающее нагромождение цифр и формул, которое ближе к концу беседы стало занимать четыре листа. Иногда успокаивались и начинали заново, обосновывая необходимость и правомерность каждой закорючки, каждого почти не заметного штриха, хоть немного меняющего смысл написанного. Временами заходили в тупик и искали выход: уже молча, без лишних слов, каждый сам для себя, чтобы потом вместе выбрать единственно верный ответ. Это могло продолжаться бесконечно, но посветлевший квадрат окна за полупрозрачной занавеской напомнил о том, что им следует беречь силы, а для этого нужно хоть немного поспать.– Ты молодец.