Дуракам везёт

Пробормотав что-то невразумительное и торопливо покивав, Конрад поспешил к ожидающему его чуть поодаль Себастьяну. Известие о том, что Бреннер все-таки поедет с ним, произвело на мальчика поистине чудодейственный эффект: отчаянье в его взгляде сменилось надеждой, и это изрядно беспокоило Конрада.– А вас здесь полюбили, – слегка улыбнулся паренек, протягивая обратно временно отданный ему на хранение посох. – И голова с таким сожалением прощался, и эта женщина...– Они не расстроены, а напуганы, – срезал его радость Конрад.

– Теперь некому будет лечить их от белой горячки и заворота кишок. А еще они боятся, что я их прокляну на прощанье за то, что не были достаточно почтительны.– Неправда. Они вам благодарны. Мне рассказывали, что с тех пор, как вы появились тут, ни одна женщина не умерла родами, да и болезней стали бояться куда меньше.– Перестань, а? Хватит убеждать меня в том, что я лучше, чем есть на самом деле.– Но вы же согласились поехать со мной.– Если б я не догадался, кем была твоя мать, не поехал бы. Это раз. И я совсем не уверен в то, что смогу помочь твоей сестре. Это два.– Кроме вас точно никто не сможет...– Почему ты так думаешь? – угрюмо поинтересовался Бреннер. Он не хотел давать мальчику ложную надежду, но тот и так уже увяз в ней, как в болоте, и теперь старательно тащил туда еще и Конрада.– Многие пытались. Безуспешно.– А нынешний лейб-медик? Твой отец обращался к нему?– Мэтр Швайгер? Он сказал, что тоже ничем не может помочь...– Ульрих? Ульрих Швайгер? – удивился Конрад.– Вы знаете его?– Да. Мы же с ним коллеги, когда-то учились вместе, да и работали тоже. Не ожидал, что он когда-нибудь займет эту должность...– Почему? – искренне удивился Себастьян. – Его Величество доволен им, да и преподаватель он хороший... Хоть и немного скучный.– Хорошо, что я у тебя не преподавал, – хмыкнул Конрад.– Это пока, – с великолепной наивностью заявил Себастьян. – Когда вы вылечите Марти...– Не «когда», – оборвал его Конрад. – Если вылечу, а пока и говорить не о чем.Себастьян вновь сник, но Конрад успел заметить мелькнувшую в его глазах упрямую злость. Это хорошо. Сын Артура унаследовал отцовскую цепкость и дотошность, а значит, он не примчался бы сюда, не имея веских оснований верить в то, что у Марти еще есть шанс. И неважно, что шанс этот в руках у состарившегося в изгнании труса, который в прошлый раз просто бежал от сломившей его безысходности. Ему бы хоть толику этой веры... Конрад не представлял, что будет делать, когда они доберутся до города.