Под Вифлеемской звездой

— Это я его заставила!

Король чуть наклонил голову набок и уточнил:

— Зачем?

Все её мысли были теперь лишь о том, как выручить Се-Крера, и, забыв о страхе показаться наивной и глупой, она лихорадочно принялась объяснять:

— Я очень хотела найти звёздную диадему принцессы Деи! Мне так хотелось её примерить, и я поручила Каю отыскать её следы и привести меня к ней!

Король нахмурился. При чём тут никогда не существовавшая в реальности диадема, ему было неясно.

Кая, меж тем, горячась и всячески пытаясь выгородить Се-Крера, объясняла, как она пришла к мысли, что принцесса жила именно в этой комнате, и комнату эту, видимо, закрыли сразу после её трагической смерти, а значит, тут могла остаться и её диадема.

Выслушав эту удивительную версию со всем вниманием, король сухо сообщил, что, даже если та самая принцесса когда-то тут и жила, то её вещей здесь совсем не осталось, потому что после неё тут обитало ещё множество поколений.

— Моя двоюродная бабушка, — отметил король, — увлекалась астрономией, и именно она оборудовала здесь обсерваторию.

Кая удивлённо раскрыла рот. Неизвестно, что потрясло её больше: то, что её версия с принцессой Деей и её диадемой так рассыпалась, или то, что кто-то из их семьи занимался таким удивительным и таинственным делом.

— Но зачем же закрывать? — растеряно и даже чуточку обижено переспросила она.

Под «кем-нибудь» она теперь имела в виду, определённо, себя: открывшееся ей сегодня зрелище глубоко её потрясло, и она, в самом деле, горячо и жадно захотела заниматься теперь астрономией.

Разгадав, что за чувства овладели дочерью, король вздохнул.

— Кайалерейни, — терпеливо напомнил он, — ты прекрасно знаешь, что каждый человек должен заниматься своим делом, и только тогда в стране будет порядок.

Опустив голову, Кая вздохнула.

— Есть учёные, — продолжил король, расхаживая по комнате и прикасаясь иногда к телескопам или пометкам на окнах, — они отдают свою жизнь науке, и именно поэтому им удаётся сделать удивительные открытия. Членам династии некогда заниматься наукой, — отметил он очевидное, — мы не можем уделить ей столько времени, чтобы чего-то достичь.