Уника. Книга света

Почесав рассеченную левую бровь и пригладив жесткие короткие кудри, он продолжил, – нас казнят. Или захоронят с остальными заживо.

– Я… не… хочу! – завопил второй флейтист.

– А у тебя есть выбор? – ответил ему первый.

Холод от слов Азиса сменился наваждением. Унике почудился голос из сна: «Беги! Спасайся!»

– Бежать! – выпалил юноша, и своды ответили ему эхом. – Мы должны бежать! Немедленно!

– Чтобы сдохнуть в пустыне от голода и жажды? Или в пасти зверя? – подытожил второй флейтист. – И навсегда остаться без шанса добраться в Дуат[1]? Как хотите, я остаюсь.

Будь что будет.

– Я… Я с тобой, – отозвался первый.

– Азис?

Уника толкнул прогруженного в мысли друга.

– Вперед! – Резко вскочив на ноги, Азис рванул обратно к жилым комнатам. – Наберем припасов и воды.

Крики «трусы» и «чтоб вы сгинули в вечности» остались где-то далеко. Друзья быстро переоделись в одежду простых людей, в сумки уложили тонкие пледы, немного вяленого мяса, хлеба и мешки с водой. Через черный ход они выбрались наружу, где с рассветной стороны на горизонте показался конный отряд.

– Поперек ветра! – крикнул Уника. – Он скроет следы.

– Но там только пустыня. Мы заблудимся! К Ятрау[2]! – пыхтел Азис.

– Иначе нас нагонят. Уйдем до заката. А утром развернемся обратно! Скорее!

Азис колебался и в итоге пустился туда, где, по его мнению, текла река Нил. Уника хотел догнать друга, но очертания всадников становились все отчетливее. «Прости, Азис!» – И юноша устремился в сторону бесконечного однообразия.

Солнце встало в полуденную точку. Пока, медленно теряя силы, Уника удалялся от привычного обжитого места, столица перешептывалась и даже в голос говорила о надвигающейся угрозе. На самом деле слухи гуляли еще с зимы. По всему царству то тут, то там жрицы храмов получали предзнаменования о грядущем мелководье Нила. Без ежегодного весеннего разлива не будет урожая. Плохой урожай — причина голода, болезней и бунтов, которых особо страшилась знать. Дурные вести нередки, но в этот год их стало слишком много.

Люди постепенно предавались панике. И слова о «бесхребетном царе, оскорбляющем предков» уже говорили вслух, хоть и тихо. Сидевший на троне Кахотеп Первый полностью соответствовал своему имени. Низкого роста, робкий, религиозный человек, проведший юность с самыми талантливыми учеными, вступив на трон в зрелом возрасте, не выиграл ни одной войны, не покорил ни одного соседнего царства и дал жизнь лишь нескольким детям.