Зов Оз-моры

– У вас тоже на свадьбу топят баню? – поинтересовался Денис.

Варвара кивнула.

Денис хотел взять жену за руку, чтобы ввести в парную, но увидел, что кулак её крепко сжат.

– Что у тебя там?

Она раскрыла ладонь и показала мужу медное кольцо.

– Это Ей.

– Кому? – удивился он.

Вместо ответа Варвара начала что-то шептать по-мокшански.

– Молишься какой-то чертовке? – буркнул Денис. – Ты же крещена.

– Не чертовке. Деве с волосы как серебро. Она ещё помогает нам, – ответила Варвара, надевая на голову мужа шапочку.

Когда молодожёны вошли в парильню, их окутал сухой и жаркий, пахнущий хлебом пар. Варвара даже не догадывалась, что он может быть таким. Ведь в семье первого мужа она была почти рабыней и всегда парилась в числе последних, когда баня уже начинала остывать и была напитана запахом пота.

Денис опустил веник в шайку с водой – пусть распаривается к следующему заходу. Затем, бросив на горячий полок мягкий войлок, он пригласил Варвару сесть на него, а сам расположился рядом.

Скоро Варвара раскраснелась, у неё закружилась голова – и они с Денисом выбежали на воздух, чтобы окунуться в холодную речную воду. Возле бани толпились гости. Они бросились к молодожёнам и стали плескать медовуху на их разгорячённые тела. Все любовались Варварой и не обращали внимания на ранку недалеко от локтя Дениса. Если кто и увидел порез, то не придал ему значение.

Возвратясь в баню, молодые вновь шмыгнули в парилку, после натешились в предбаннике и сели отдохнуть.

– Ты не как Паксяй, – сказала потом Варвара, потягивая холодную медовуху. – Ублажить умеешь. Он же не мог, а в поле гнал.

– Как же ты его ненавидела! Даже не подошла к мёртвому мужу!

Денис не уставал поражаться её вчерашнему рассказу.

– Не была у нас любовь, – согласилась Варвара. – Один зло я видела. Тяжко мне работать в поле. Там солнце. Как ни кутаюсь, а он проникает и жжёт. Кожа моя не может темнеть. Делается красной, потом… ведьбайгет… – она жестом изобразила волдыри на руке.

– Обгораешь, белоснежка моя? – понял Денис. – С такой кожей не в деревне надо было родиться.

– Почему? Я содай.

– Кто это? – немного испугался он.

– Лечу людей. Мама научила. Травы знаю. Заклятья знаю: мормацямы пою, корхтафтомы шепчу. Тем жить могу. Молитвы знаю. Для всякого бога молитвы. Но Паксяй был дурак. И родня его был дурак. Мне в поле нельзя, а им плевать. Там ужас! Там солнце! Вся в тряпках. Вся в поту, а лицо красный.