Зов Оз-моры

И правда, когда Вельдеманово утонуло в темноте, к избе Мины потянулись духи леса. Лужок на берегу залил мертвенный свет болотных огоньков. До утра гремели топоры, ревели и рычали звери, скрипели нездешние, нечеловеческие голоса. Жители села дрожали на печах и полатях, боясь выйти из своих домов.

Лишь на рассвете, когда страшные звуки стихли, две любопытные бабы опасливо приблизились к заливному лугу.

«Что это?» – в один голос воскликнули они.

Там, где ещё вчера была лужайка, теперь высился тын, окружающий избу с камышовой крышей.

Острые колья забора пахли смолой. Они были так подогнаны друг к другу, что крестьянки не заметили ни одной щёлочки, через которую можно было бы заглянуть во двор. Лешие не схалтурили!

Между таинственной изгородью и домом Мины простёрся длиннющий стол, накрытый расшитой скатертью и уставленный блюдами с заливным судаком, жареными карасями, зайцами и дикими гусями, печёной репой, солёными огурцами, мочёными яблоками, пирогами, кувшинами с позой и хлебным вином.

– Откуда у Минки деньги? – удивлялась одна из крестьянок.

– Никто в Вельдеманове не играл такую богатую свадьбу.

– Видно, самоварница папу с мамой обокрала, – предположила вторая.

– Если так, то и нам с тобой не грех поживиться…

Они собрались взять по огурчику, но тут же в десяти шагах от них появилась сухопарая девица с миловидным бледным лицом. Ниоткуда взялась, будто самозародилась из воздуха. Улыбнулась ласково, снисходительно:

– Подождите, бабоньки!Успеете попробовать. Всему свой срок.

– Кто ты такая?

– Машенькина урьвалине. Охраняю свадебный стол и её дом, – девушка указала на забор.

– Это дом Марё? – удивились крестьянки. – Его вчера ещё не было. Откуда он взялся?

– Не ваше дело. Уходите-ка, бабоньки, по добру по здорову!

По спинам баб пробежал морозец.

– Мягко стелет, но убьёт и не поморщится, – шепнула одна из них своей товарке.

– Колдовство здесь какое-то. Бежим отсюда! – ответила ей вторая, тоже шёпотом, и тут же дала дёру. Первая пустилась наутёк вслед за ней…

Гости собрались ближе к полудню.

Во главу стола сел Мина, раскрасневшийся после бани. Он был одет в новенький праздничный панар. Селяне заняли места по старшинству. Ближе всех к жениху расположился велень прявт.

Вскоре в загадочной изгороди распахнулись ворота, и к гостям выехала онава[2], покрытая выбеленным холстом и увешенная золототкаными лентами. Вирь-ава вывела из неё Деву воды в богато расшитом льняном платье и высоком панго, усыпанном речным жемчугом.