Зов Оз-моры

– Может, ногаи Большой орды решили домой вернуться, под Астрахань удрать? – предположил Путила.

– Видать, так. Их же ж крымский хан у себя обманом поселил, а им домой хочется… но там их калмыки угомонят.

– Туда им и дорога! Кстати, в начале лета вам было велело щиты соорудить. Исполнили?

– Так точно.

– Крепко сбили или сгондобили кое-как?

– Как же ж можно, Путила Борисович? Как же ж можно? – мелким бисером залепетал Поротая Ноздря. – Собрали на совесть, из дубовых досок. По две косых сажени кажная.

– Много щитов сбили-то?

– Три дюжины.

Пятидесятник указал на навес, под которым стояли повозки со щитами гуляй-города.

– Итак… – задумался Путила. – Три дюжины щитов по две косых сажени. Итого шесть дюжин косых саженей. Верно? А какова стена Тонбова со стороны Московских ворот?

– Полтораста косых саженей. Или чуть больше.

– Вестимо, больше! – ухмыльнулся Быков. – Пятнадцать дюжин косых саженей её длина! А в щитах – всего шесть дюжин. Не гуляй-город у вас вышел, не тот размах.

– Обижаешь, Путила Борисович! – надул губы Поротая Ноздря. – Старались же ж. Хоть бы гуляй-городком назвал.

– Пусть так, мне не жалко, – стрелецкий голова потрепал пятидесятника по плечу. – Оси хорошо промазаны?

– Ежели сумлеваешься, ещё промажем.

– Вот и промажьте!

– Дк людишек у меня маловато, а щиты попробуй поворочай! – сощурил глазки Поротая Ноздря.

– Ах, хитрован! Хочешь, чтобы я своим людям дал вашу работу? Они у меня устали, да и нет со мной крепких мужиков.

– Так уж и нету, Путила Борисович? – возразил пятидесятник, показав на Дениса. – Посмотри вон та того ломца. Он один может все щиты перебросать с телеги на телегу.

– Иди-ка сюда, Дениска! – крикнул Быков. – Прихвати Стеньку с Федькой да ещё пяток людишек. Тех, что покрепче.

Скоро восемь слобожан выстроились перед стрелецким головой.

– Есть хотите? – спросил их Быков и, не дожидаясь ответа, приказал. – Наколите-ка дров и наполните водой котлы!

– А как же ж щиты? – заволновался Поротая Ноздря.

– Ими твои стрельцы займутся. Их работа. Они здесь томились от безделья, вот пусть и поработают теперь. Мои же люди устали и есть хотят. Расположимся тут на вечер. Кулеш сварим. Выйдем в полночь.

– Как же ж так? Разве ж можно? – запричитал Поротая Ноздря. – Татары к Тонбову прискочат, осаждать начнут, а козловцы токмо ещё идти будут?

– Не твоего ума дело! – отрезал Быков. – Моим ратникам горячая ества нужна. Они устали и промокли, повторяю.