Посмертник

Порошин поднялся, на дворе поплескал в лицо водой из ведра, в котором плавала привядшая трава, и пошёл являться к командиру. Сон окончательно так и не отпустил – где-то на краю сознания всё ещё гудела под копытами татарской конницы весенняя степь.

-Порошин, поднялся? Вот и славно, – командир, подполковник Климович, собрал у себя, кажется, всех полковых офицеров. В комнатушке с единственным колченогим столом яблоку негде было упасть: комбаты, штабные, сапёры, обозники даже. Но, похоже, что совещание заканчивалось – комбаты, по крайней мере, собирались уходить.

-Приказ на наступление никто не отменял, - продолжал Климович, озабоченно поправляя сползающие с носа круглые очки. Однако Порошин знал, насколько обманчиво это впечатление мягкого, интеллигентного человека. – Но вчера нам от соседей справа пришло донесение, что впереди немцы, дальше не пускают – соседи наши завязли, не наступают больше. И нам надо аккуратно из этой Старой Могилы выбираться.

Кто-то фыркнул.

-Потому, Порошин, - продолжал подполковник, - вам с разведчиками идти, поглядеть, что там впереди.

У нас своих данных – кот наплакал… Приказ выступать в девятнадцать ноль-ноль – как раз успеете сходить и вернуться. Без мага разведчикам сейчас как без рук. Местность ровная, немцы, если окопались впереди – близко не подпустят. Иди, в общем, товарищ Порошин. Поешь – и к разведчикам сразу, комвзвода тебя дожидается уже.

Магу ничего не оставалось, как откозырять. Приказано к разведчикам значит, к разведчикам. Полковой маг, он везде как свой, хоть у сапёров, хоть в разведке, хоть в обозе…

Задание с виду казалось несложным: пройти вперёд километров пять, до населённого пункта Долгирево, куда, по предположениям, вчера могли отступить немцы.

-Одно плохо – белый день, а кругом степь, - комвзвода разведчиков, Алёхин, сплюнул в белую дорожную пыль. – Местность ровно тарелка, не укроешься. Ползти придётся на брюхе. Ты, товарищ маг, главное, не пропусти место, где нам на брюхо ложиться – не то перестреляют всех.

-Не пропущу, - мрачно пообещал Порошин.

Голова у него трещала, словно вчера он перебрал спирта, и время от времени чудилось, как стонет степь под копытами татарской конницы. Вчерашний кладбищенский дух никуда не делся и всё явственней давал о себе знать.

Небось дозорный Микифор – это он и есть… Ох, как только хоть небольшая передышка случится – сразу в дивизию, пусть посмертница ему устроит татарский набег с полонением.

Как она там, интересно?..

Поначалу шли степью, не скрываясь.