Кровные оковы

– Они были спокойны, пока был хоть кто-то старший, – вздохнул тот, – а вчера уже начались разговоры за то, чтоб выписать кого со стороны для регентства при Фроле. Вы понимаете?! Чужой человек, не знакомый ни с кем, не знающий здешних порядков, для них ценнее, чем кровь от крови их подручника!..

– Кажется, я понимаю, – Сиятельство сложил руки на груди. Затёкшее плечо снова пронзила боль. – Хотите, чтоб я провёл церемонию вашего входа в наследство?

– Не тороплю вас ни в коем случае! – замахал руками Юлек, – И не настаиваю, конечно, всё по вашей воле! Но, сами понимаете, деревня будет стоять без управления, люди игнорируют распоряжения, и, если не поторопиться, то это ж какой бардак будет, только представьте!.

Лоренц поднял ладонь. Собеседник угрюмо замолчал.

– Вы не можете вступить в наследство, пока не закончится траур по вашей названной матушке, – отрезал юноша. Юлек насупился. – Кроме того, я буду вынужден написать грамоту, по которой вы получаете права только до взросления Фрола, чтоб избежать ненужных конфликтов.

Незаконный староста только вздохнул тихонько.

– Дворовые-то точно привыкшие, что я за старшего. И владельцы… с кабаком, конюшней отношения хорошие. С фуражником… – он покачал головой, – ну, вы видели.

Лоренц посмотрел на него внимательно. Ему живо представилось, что Эберт в его отсутствие вызвал князя и, упав тому в ноги, просит выдать наследство по праву старшего. Мачеха, верно, ждёт эту возможность; нужно вернуться, вспомнил он слова учителя, вернуться, несмотря ни на что, остановить интриги и взять власть в свои руки.

– Я подумаю об этом после окончания траура, – наконец отозвался Лоренц, откинувшись на спинку стула. – Сейчас передо мной стоят куда более важные проблемы.

– Я рад, что мы нашли общий язык, – Юлек улыбнулся, облизав пересохшие губы. – Каши?

– Господин, – в комнату снова вошла Анешка. Голос её был слаб и тих. – Мы послали за Фролом, чтоб он тоже поел, но его нет в склепе.

– Ну что с ним делать… – проворчал Юлек, – посмотрите во дворе, может, он решился до храма один дойти. И на кухне, на кухне обязательно! – он заволновался.