Кровные оковы

Взгляд его задержался на гербовой повязке Олафа, но по лицу было видно, что вспомнить фамилию у него не вышло.

– Не представите светлых господ? – осторожно спросил он. Лавр потрепал супругу свою по и без того взъерошенной голове и обернулся к нему.

– Светлые господа приехали с важным заданием, – улыбнулся он, – Ваше Сиятельство, деревня ваша. При всех присутствующих объявляю, что любой приказ господина Лоренца должен быть тотчас же исполнен. Нам нужно собрать полные телеги в лагерь, – он махнул рукой, – патрульные смогут проводить вас и до конюшен, и в мельницы, и к мясникам.

– Нет, ты видел? – недовольно шепнул Лоренц оруженосцу. – Он без одного дня староста, а сам оставил нас в одиночестве и пошёл решать семейные дела!

– А как бы вы сами поступили, Ваше Сиятельство? – печально спросил Олаф, глядя вслед Лавру и Юлису. – Пойдёмте договариваться на мельницы, а после разберёмся с конюшими и ночлегом.

Мальчонка, который ждал лошадей, наконец сообразил, чего от него хотят, и повёл запряжённых животных вдаль по улице. Солдаты, сидевшие в телегах, давно уж сошли и отправились по той же дороге: здешние парни с удовольствием рассказывали, где что стоит и куда перво-наперво стоит наведаться. По левую руку показался амбар; рядом ютился маленький уютный домик, из окна которого пахло свежим хлебом.

– Вам, милсдарь, кажись, зерно нужно было? Маркел приказ Благородства слышал небось, вроде тож на площади-то был. Выдадут без проблем сколько велите.

– Погодите… погодите! – сзади бежал запыхавшийся толстый мужик в чистой и опрятной одежде. Догнав наконец господ, он тяжело отдышался. – Вот он я, всё слышал, да, всё выдам по стоимости для старосты. Вам обе телеги надобно?

Лоренц оторопело глянул на неожиданно появившегося владельца.

– Нет, нет, только одну.

– Одну до краёв… – пробормотал Маркел, – енто мешков пять набитых, каждый на рынке по шесть… да пять раз… вам, Ваше Сиятельство, за двадцать золотом выдам, почти что восемь пудов будет. Хоть тотчас начну отгружать, только мальчишки мои бродят где-то, сам управлюсь только к утру.

Сиятельство отсчитал тридцать монет и протянул их пекарю.

– Возьми всё и не отказывай мне, – велел он.