Кровные оковы

– Да вы что, ещё раз в Мерфос людей спровадите? – возмутился снова патрульный. – Туда-сюда, ну, делать больше нечего!..

– Ваше Сиятельство?.. – раздался тихий голос с тропы к шатрам. Лоренц недовольно фыркнул солдату и повернулся к вопрошающему.

На тропе стоял Эберт. Он опустил голову, сложил руки и неуверенно теребил пальцами ткань рубахи. Сиятельство замер. Мне было нужно совсем немного времени, проскочила мысль; всего-то день, или два, и я бы смог уже всё понять! За что, за что так скоро?.

– Рановато меня так называть, – криво улыбнулся Лоренц. – Лучше меня знаешь, что меня отделает от такого обращения.

– Мне жаль, – так же тихо ответил тот, не поднимая глаз. – Батюшка ваш скончался. Три дня назад… ему отняли больную ногу, и он истёк кровью… Ваше Сиятельство.

Лоренц закрыл глаза. Сердце его, казалось, остановилось на пол-ударе.

– Кто сейчас в управе? – равнодушно спросил он.

– Ваша супруга, Её Сиятельство Катарина. Она в добром здравии, – едва слышно пробормотал Эберт.

– Стой. Стой, – Лоренц привычно поднял руку. «Сейчас или никогда». – Они и твои сёстры тоже. И батюшка… наш общий. Не говори так, будто это неродные тебе люди.

Парень робко поднял взгляд.

– Но ведь…

– Пойдём, – велел Сиятельство. – Так, телегу с телом не трогайте, – приказал он, обернувшись, – я направлю сейчас людей. Идём, идём, не бойся, – он усмехнулся, увидав дрожащие пальцы брата.

По тропе они прошли молча, не смотря друг другу в глаза.

– Ни для кого не секрет, что я относился к тебе… подозрительно, – решился он нарушить молчание. Эберт только носком сапога по земле поводил, не смея поднять голову. – Но последние дни дались мне… – Лоренц замялся, – непросто. Я, быть может, буду когда-то об этом жалеть. Но, верно, буду сожалеть куда больше, если этого не сделаю. И ради этого, ради памяти погибшего… погибших друзей, и ради нашего отца… – он вздохнул.

– Ваше Сиятельство! – слабо воскликнул Эберт, и упал перед ним на одно колено. – Я и мечтать о том не смел, – прошептал он, снова виновато уставившись в землю. – Конечно, конечно, я приму это с благодарностью! – он поднял голову. В глазах его стояли слёзы.