Крест бессмертных

Освящённая стрела воткнулась туда, где у человека расположен правый глаз. Там сейчас же вспыхнуло пламя, жадно лизнуло голову идола. Его чудовищная кривая нога, поднятая для очередного шага, замерла. Руки-лапы потянулись к стреле.

- Сына, - вторая ушла вслед за первой и влетела в условный левый глаз.

Опять полыхнул огонь.

Визг поднялся ещё выше. Казалось, он вонзается в самый мозг, стараясь просверлить его насквозь. Краем глаза Алеша заметил, как упали на траву женщины, зажимая уши. Кто-то, кажется, Милован, вскинул лук и выпустил стрелу.

Сзади вскрикнул второй мужик. Ага, значит, пытался рыпнуться. Спасибо, ребята.

- И Святаго Духа! – третья влетела точно в распахнутую пасть поганого идола (в том, что это идол, Алёша не сомневался ни мгновение. Только особый идол, скрытый до поры до времени от глаз человеческих. Что ж, вот и настала пора открыться).

Пасть полыхнула ослепительно белым, жёлтым, оранжевым и алым, словно там, внутри идола, что-то взорвалось.

Визг прервался и перешёл в хриплое клокотание.

Загорелись лапы идола, которым он попытался вытащить стрелы. Гад завертелся на месте, хлопая лапами по туловищу и пытаясь сбить пламя.

- А это лично от меня! – крикнул Алёша, выхватывая четвёртую стрелу и пуская её в туловище идола. – Бей его, ребята!

Три освящённые стрелы просвистели сквозь колдовскую ночь и нашли цель.

И ещё три.

И ещё.

Теперь идол был утыкан стрелами со всех сторон. Горел он тоже со всех сторон. Пламя перекинулось на туловище и ноги, а голова и лапы пылали уже вовсю.

Порождение ада и колдовства снова завизжало и рухнуло на колени.

«Здесь более-менее понятно, - пронеслась мысль. - Пора глянуть, что за спиной и по сторонам. Ребята, конечно, страхуют, но расслабляться не след».

Чуть ослабив натяг тетивы, Алёша обернулся, одним быстрым взглядом, охватывая ситуацию.

Так. Обе женщины на земле. Лежат, зажимая уши ладонями. Рядом с ними всё так же, не двигаясь, стоит мальчик. Двое мужиков тоже на земле. У одного стрела в плече, живой. У другого – в животе.

Может, уже и не живой. А нечего было дёргаться. Третьего нет. Видать, дал дёру. Ничего, найдём… Эй, а ты чего задумал, старый?

Старик поднялся с земли. Кровь обильно заливала его лицо и рубаху. Но теперь он не обращал на это внимания. В правой руке колдуна снова был зажат нож – тот самый, который перед этим он выбросил.

А теперь, значит, опять подобрал, подумал Алёша. Вот тебе урок. Лишая врага оружия, но не жизни, следи, чтобы оно снова не оказалось у него в руках.