Крест бессмертных

Что делать будешь?

- Я маленький ещё, - хитрил Алёшка. – Что я могу? Опять же в Писании сказано, что нет власти не от Бога. А ты бы что сделал?

- Ты маленький, я без руки, – вздыхал Горазд. – И хотел бы, да отвоевался.

- А была бы рука? Пошёл бы против Всеволода?

- Будь в городе князь Роман Глебович и прикажи он – пошёл бы. Воин обязан исполнять приказы начальства. Иначе он не воин, и место ему не в строю, а в шайке разбойничьей.

- Странно всё это, - рассуждал Алёшка по-взрослому. – На словах все хотят, чтобы русская земля единой была и сильной, а на деле выходит совсем другое.

- Этого я тебе объяснить не могу, - говорил Горазд. – Но точно знаю, что русскому человеку без Бога никак нельзя. Кроме него некому нашу натуру в узде держать. Да и у него не всегда выходит. Ох, не всегда…

- А что не так с нашей русской натурой?

- На себя оборотись, и всё сразу поймешь, - усмехался Горазд. – Кто намедни верёвку поперёк тропки в отхожее место натянул так, что сосед грохнулся по темноте и нос себе расквасил? Я тебя для этого сам-узел вязать учил?

- Он собаку нашу, Пушка, ногой ударил, когда думал, что его никто не видит.

- Мне нужно было сказать.

- И что бы ты сделал? Ты же не видел, как он Пушка пинал. А моё слово против его пустое считай, не стоит ничего.

- Ох, Лёшка, Лёшка, - вздыхал Горазд. – Трудно тебе с таким нравом в жизни будет.

- Ничего, как-нибудь, - подмигивал Лёшка.

- О как сказал! – удивлялся Горазд. – Сам придумал?

- Не, сорока на хвосте принесла, во двор скинула, а я подобрал. Теперь пользуюсь.

Горазд качал головой, смеялся, Лёшка подхватывал. Так и жили – не тужили.

Недолго, однако. Алёшке и тринадцати лет не исполнилось, когда в городе ударил набат и вспыхнул бунт. Рязанцы, подстрекаемые боярами и специально обученными людьми, коим было хорошо заплачено, похватали княжьих людей, заковали их в цепи, а некоторых и вовсе до смерти убили, закопав в землю по шею.

Вскоре великий князь Всеволод Юрьевич Большое Гнездо встал с войском под стенами Рязани и объявил, что пришло время поступать ему по-плохому, ежели по-хорошему рязанцы не желают. Впрочем, всё обошлось не так уж и плохо. В том смысле, что могло быть (и бывало!) гораздо хуже.