Гроза над морем

И когда один из гвардейцев вызвал его, он долго рассказывал судьям и всем присутствующим о том, что Янис Миллс – очень талантливый капитан и командир, несмотря на относительную молодость, у него была прекрасная слаженная команда, на корабле никогда не случалось поводов для недовольства, раньше против него не выдвигали ни единого обвинения, а граф поручал ему важные торговые и государственные дела, зная, что капитан не подведет. И речь про достоинства судового врача Уолтера Хольма оказалась такой же пылкой, торопливой, словно Дэниэл боялся что-то забыть, пропустить.

– Довольно, – судья поднял руку, заставляя замолчать раскрасневшегося от волнения юношу. – Все это лишь слова, и нет доказательств того, что, например, приказ графа Итана был выполнен.

– Есть!

Все, кто был в зале и сидел за судейским столом, развернулись на звук звонкого голоса и увидели высокую стройную девушку, поднявшуюся с места среди толпы. Непривычно бледная, с встревоженным взглядом больших темных глаз, в мужской одежде и с остриженными волосами до подбородка, она невольно вызывала любопытство одним своим видом.

– Есть доказательства, – повторила Марта, выходя из толпы прямо к судьям, и по дороге вынула из кармана холщовых штанов свернутый в несколько раз истрепанный лист желтоватой бумаги, порванный кое-где и обгоревший по краям. Судья поправил пенсне, поднялся навстречу свидетельнице.

– Что это?

– Страница из путевой книги "Исиды", – девушка протянула ему листок.

Договорив, Марта обернулась в сторону Яниса. Он не сразу понял, что происходит, и с нескрываемым изумлением посмотрел на нее. "Как ты это сделала?" – читалось в его вопросительном взгляде. "Не знаю, – улыбнулась одними глазами Марта. – Я просто была очень осторожна".

– Что ж, придется позвать графа и графиню, чтобы они убедились в том, что бумага – не подделка, – судья задумчиво поскреб свои напудренные букли. – Позвольте нам пять минут отсутствия, господа.

Едва тяжелые двери за судьями закрылись, в зале поднялся невообразимый шум. Кто-то выкрикивал обвинения и жестокие приговоры, но по большей части собравшиеся люди были на стороне обвиняемых.