Гроза над морем

И вдруг чужая сабля наискосок прикасается к груди, Марта обнаруживает, что полулежит на руке у капитана, а он тихонько посмеивается, глядя ей прямо в глаза.

– Ну что ж. Для начала весьма достойно. Но ты отвлеклась, чтобы перехватить рукоять поудобнее, поэтому считай, что позволила врагу себя ранить.

Ничего себе, для начала! Прошло едва ли не четыре часа, пока он учил ее и терпеливо объяснял все ошибки. Марта не чувствовала ни ног, ни рук, локти и колени наверняка покрылись синяками от ударов о деревянный пол.

Однако Янис почему-то не спешил отпускать ее.

– Устала?

– Очень, – призналась девушка. Тогда Янис с легкостью подхватил ее на руки, донес до тахты с шелковыми подушками и осторожно опустил.

– Можешь прилечь. А мне надо доделать еще несколько страниц.

Марта с облегчением упала на мягкие подушки, разбросанные по изголовью. Приятная свинцовая усталость разлилась по всему телу, не было сил даже пошевелиться, чтобы сбросить сапоги, и Марта сняла их просто ногами.

Взмокшие от жары волосы завитками прилипали ко лбу и к шее. Очень хотелось умыться, но двигаться было тоже лень.

Пока Остин нес вахту на палубе, Янис – с шести часов утра до трех часов вечера – работал внизу. Потом они сменялись, и до полуночи капитан Миллс дежурил наверху с матросами. Вахта Яниса давно закончилась, но пока что Остина не было, и Марта могла спокойно подремать в капитанской каюте.

Но спать не хотелось. Она стала следить за тем, как Янис пишет. После тренировки с ней он это делал гораздо медленнее: правая рука двигалась с трудом, и Марте снова было его жаль, но она не решалась ничего сказать по этому поводу, потому что запомнила брошенные им когда-то слова о том, что жалость – признак слабости.

Янис обмакнул перо в чернила, вытер его заостренный край, низко склонился над книгой, выводя с сильным нажимом новые строчки. Марта поднялась, подошла сзади и стала смотреть на его работу. Медленно, но методично буквы и цифры выползали из-под фиолетового кончика пера, длинные завитые хвостики символов закручивались на плотной бумаге и слегка растекались на ней.

Дождавшись, пока он допишет слово и опустит перо в чернильницу, Марта положила руки ему на плечи. Он развернулся, отодвинул книгу, встал. Ее ладони соскользнули и тут же оказались в его руках.

– Не дашь ты мне сегодня поработать, – прошептал капитан отчего-то хриплым и чуть дрогнувшим голосом. – Хотя... ничего, успеется.