Плывет по реке дощаник

Ложная память не удивила оборотня – она была ничтожной платой за побег из мест, где он провёл последние годы.

Шаман не спал – по ночам он часто варил зелья, пока острожане сидели за высоким частоколом и не могли видеть цветные дымы, поднимающиеся над печной трубой его лесного домика. Почувствовав постороннего, зельеварец вышел из дома посмотреть, кого шестилапая Пэрне привела к его порогу. Кам шагал навстречу гостю и не верил собственным глазам: то ли действительно старый товарищ вернулся, то ли духи лесные шалят.

– Юван? – неуверенно спросил он. Затем скороговоркой пробормотал заклинание и несколько раз провел перед собой рукой, словно протирал стекло. Но гость не исчез – остался рядом, из плоти и крови, не призрак и не видение, сотканное обманной волей.

– Да, это я, – криво ухмыльнулся оборотень. Бывшие друзья стояли друг против друга – крепкий невысокий колдун с лицом, шитым нитками, и лесной кам – зеленоглазый, веснушчатый, с длинными худыми руками, касавшимися пальцами колен.

– Рад тебя видеть, – пришел в себя хозяин. – Где ты потерял лицо?

– Рад? – резко переспросил колдун. – И чему же?

– Лозы сказали – ты умер.

– Лозы? – зло расхохотался Юван. – Таёжные духи, что не зрят далее опушки? Я блуждал в вечном сумраке несколько лет, ища пристанища и не находя его. Там, где в холоде и мраке мёртвые охотятся на живых, а живые не знают дороги назад. Даже трава там отбирает жизнь, усыпляет и выпивает кровь без остатка. Я видел стада Хиня, владыки Нижнего мира, что паслись на чёрных лугах: отвратительные твари жрали хищную траву, напоённую человеческой кровью, словно олени ягель.

Попасть в Нижний мир не сложно – живые бегут туда от петли или обреченности, но почти никогда не возвращаются обратно. А я вернулся! Я потерял лицо в глубоких могилах чуди, но мне сшили его заново в Нижнем мире, а затем указали дорогу сюда. Знаешь, для чего связаны три узла на моей лице?

– Клятва памяти.

– Верно, это клятва памяти, чтоб не запамятовать тех, кто меня предал.

Первый узел – твой, второй – воеводы, третий – Самар. Я развяжу их, когда отомщу.

Зеленоглазый кам, казалось, с изумлением смотрел на старого товарища. А тот не стал тратить время на слова и нанёс резкий удар левой в переносицу, и ещё раз ею же, и следом размашистый завершающий правой – в висок, чтобы опрокинуть врага на землю. Удары оборотня были коварны: за мгновение до встречи с вражеской плотью его кулаки вспыхивали пламенем.