Искупление дракона

— Парус убрать! Весла на воду!

Двадцать пар славных ясеневых весел ударили разом, дружно вспенив скользкую спину поля китов. Драккар заскрипел протяжно, по-стариковски, разворачиваясь влево по ходу. Выровнялся и помчался, послушный слаженным движениям викингов, к проступавшей все яснее и яснее незнакомой земле.

Только Гейрмунд на выдохе бросил через плечо своему соседу, угрюмому, одноглазому Энунду:

— И это говорил самый удачливый хевдинг от Лебяжьего острова до Ягодного Мыса. Не будет добра от этого похода.

Энунд, всегда молчаливо соглашающийся со старым другом, и в этот раз кивнул невесело и потер бороду о правое плечо.

Штевень судна со скрипом врезался в черный песок побережья. Воины, заранее натянувшие кольчуги, снимали щиты с бортов, разбирали мечи — мало ли чем могла встретить незнакомая земля на краю света.

Ингольв, как и подобает вождю, первым спрыгнул на песчаный пляж. Зорко оглядел сквозь прорези шлема жалкий кустарник, нагромождения камней и вздымающуюся ввысь гору со следами потеков лавы на крутых боках.

Рядом неловко, едва не коснувшись песка рукой, приземлился Асвард. Выпрямился. Расправил плечи.

— Знал ли, ведал знатный

Знамение свыше?

Ясень шлемов ясный

Рясно злато сыщет.

Дрот кольчуг дружину

Дружную одарит,

Коль колец даритель

Колдуна послушал.

Дружина одобрительно загомонила. Кивнул понимающе и сам хевдинг. Что бы там ни было, а меду Асвард испил с избытком. И не из-под хвоста.

— Пойдем мы вдвоем, — проговорил Ингольв, как камень в воду бросил.

Возроптать не посмел никто, но молчаливая волна протеста прянула от сгрудившихся в кучу викингов, каждый из которых жизнь готов был отдать за своего вождя.

— Позволь мне тоже пойти, — Гейрмунд шагнул вперед, скребя на этот раз под мышкой.

Взор Ингольва посуровел на миг, но потом смилостивился.

— Иди уж. Только смотри, усядешься пятки чесать — бросим.

Хирдманы захохотали. Радостно, по-детски, словно и не было никогда разногласий.

Отправиться решили незамедлительно.

Нехоженая тропа, да кто мог натоптать ее в этом потерянном месте, петляла меж огромных оплавленных глыб базальта. Под ногами похрустывало крошево обсидиана. Осколки, острые, как закаленная сталь, впивались в подошвы сапог.

Ингольв шагал без устали, словно на ногах его отросли крылья. Сухопарый Асвард легко выдержал заданный хевдингом темп, а вот коротконогий Гейрмунд начал задыхаться, отставать.