Изгои

А тем временем в дом Вальда пожаловал его старший брат Андрос. Он приехал еще утром, о чем Эйприл не знала. Когда она выходила из дома, дядя и отец ее заметили, но не стали останавливать. Им надо было поговорить без лишних свидетелей.

Тот, что постарше прикрыл дверь за Эйприл и обернулся к спутнику:

- Кто бы мог подумать, что у такого слизняка, как ты, Вальд родится такое сокровище, - дядя относился к Эйприл, как к собственной дочери.

- Полегче братец, мы с тобой с одной яблони.

- Только твою гниль за версту видно.

- А твоя спрятана внутри. - Словесная перебранка давно стала их рутиной и заменяла нормальное общение. Вальд продолжил:

- Зачем приехал?

- Да, вот узнать, что ты забыл на празднике во дворце у Всеотца?

- Уже узнал? А, впрочем…Не твое дело, - Вальд устало отмахнулся, - самому тошно.

Не успел он договорить, как был прижат к стенке. Брат тряс его, как грушу.

Надави на Вальда посильнее, и он сломается. Прописная истина, известная с детства. Тем более сегодня не было сил отпираться.

- Да прекрати ты этот балаган.

- Сама? - Андрос даже не пытался скрыть дрожь в голосе. - А приглашение? Она что и Всеотцу указ?

- Может и указ, откуда я знаю. Не удивлюсь. А нас с тобой уж точно в порошок сотрет, не сомневайся, и Эйприл прихватит.

Вальда как прорвало, он не сдержался, выплеснул на брата мучительные переживания последней недели:

- Я смотреть не могу, как она радуется жизни. Каждый ее доверчивый взгляд, как нож в сердце.

- А если Эйприл отправить к людям?

- Не выйдет. Мари говорила, что там она еще большую власть имеет.

- Ты должен хотя бы предупредить дочь. Расскажи ей. - Брат немного оттаял.

- Ты с ума сошел! Я не могу, да и чем это поможет?

- Эйприл ведьма, пусть сама решает, что ей делать.

- Я расскажу. А теперь уезжай, и без тебя тошно.

На том братья и расстались. Впрочем, Вальд так и не нашел в себе силы рассказать все дочери.

Глава 2. Лепрекон

за год до описываемых событий

Сырость пещеры пробирала до костей, острые камни неприятно кололи спину. Намертво прикрученные к цепи руки давно затекли и ныли. Словно щенка привязали. Но хуже оков были унылые мысли, затопившие мозг злостью на самого себя.

"До чего же глупо попался" - единственное, о чем мог думать пленник, валяясь прикованным на грязном полу. Лепреконы сегодня были особенно зловредны, и надеяться на помилование не стоило.