Изгои

Принц понял, что не успевает, понадеялся, что ведьмаку сейчас не до него, и перестал таиться.

Смертный, однако, опять удивил. Вместо того, чтобы раболепно взирать на высшее существо из потустороннего мира, он оказывается не менее зорко следил за пленником. Ведьмак кинулся на принца с ножом. Он целился в середину пентаграммы, недавно так старательно намалеванной на сердце Эрика. Все произошло так быстро, через мгновение ведьмак навалился на принца. У того не хватило времени встать, но он успел отвязать последнюю руку и направить нож смертного против него самого.

"Даже сейчас я сильнее тебя раз в десять" -, подумал Эрик и проткнул его ножом. И на это действие ушли последние его магические и физические силы. Зато смертный умер с выражением искреннего удивления на лице. Эрик чувствовал омерзение, стряхивая с себя мертвого убийцу. Одно радует, бедные девушки отомщены.

Весь в своей и чужой крови, принц, пошатываясь, выбрался из хижины и наткнулся на Эйприл и старуху. Эйприл была явно не в себе, а старуха смутно знакома.

- Похоже мы как раз вовремя, убей его Эйприл, ты же его ненавидишь!

Эйприл не торопилась. Дилемму убийства принца, она решила еще утром по пути в город. Но так приятно было смотреть в эти полные боли глаза и не находить в них надежды.

Эрика поразила непрошенная мысль, а что бы он сделал на ее месте с человеком, который на протяжении двух месяцев использовал бы его как кормушку? В то, что Эйприл способна на мщение, он не сомневался, а потому оставался только один выход.

- Она убъет тебя также, как и меня. Можешь убить меня, но убей и ее тоже, - Эрик прошептал на древнем языке, который старуха скорее всего не могла знать даже из видений.

Эйприл резко развернулась, схватила висевший на стене багор и ударила им старуху. Даже сквозь боль Эрик оставался самим собой.

- Это было не очень изящно.

Старуха упала на землю и затихла. Эрик с трудом держался на ногах, Эйприл осторожно приблизилась к лежащей и чуть не закричала от ужаса.

Привыкший ко всему Эрик не понимал, чем может ужасать мертвая колдунья. Эйприл же казалось, что в ногах лежит не земная старуха, а она сама через много много лет. Она вступила на путь матери, чего всегда хотела избежать.