Меч, Корона и Посох. Часть II "Корона"

Улицы, крыши домов, столбы, ограды вокруг домов, парапеты набережных и гиппобусные остановки — всё белело и ослепительно сверкало инеем под лучами солнца, которое соизволило, наконец, впервые за несколько дней показаться из-за туч.

Брат и сестра забыли, сколько времени назад они вот так вместе гуляли в последний раз. Они прошли пару кварталов, перешли на мост и очутились на длинной набережной, где красовалась пароходная пристань. В последнюю войну она очень сильно пострадала, но её отстроили заново, и она теперь выглядела так, что её впору положить в какой-то гигантский бархатный футляр.

Потом Эйренту подумалось про освобождение Мэглянда и то, как этому освобождению помогали целых два народа Антагеи. Потом на ум юноше пришли мысли о Девонгландене и о бароне Дио-Ринмаре, приезда которого он ждал с огромным нетерпением, но и с некоторой долей нервозности.

— Как же стало хорошо! — нарушила затянувшееся молчание Ипатия, вырывая брата из раздумий, в которые тот погрузился. — Честно говоря, я так мечтала, чтобы вот так просто погулять!

— Наверное, просто потому, что экзамены сдала? — улыбнулся сестре Эйрент, с трудом возвращаясь в реальность.

— Конечно, — ответила Ипатия, — очень сессия трудная была.

— Ну теперь всё позади, — сказал Эйрент, — а впереди только праздник, и вот мы гуляем. Кстати, а чего Астрей с нами не пошёл?

— Не захотел, сказал, что устал. А в Юпитериане жаловался, что ему гулять хочется, — пожала плечами Ипатия.

— Ну, не захотел, так не захотел, — весело отозвался Эйрент, уверенный в душе, что Астрей просто хотел дать шанс побыть им вместе как брату и сестре.

— Хорошо, — согласилась сестра. — Куда пойдём?

— Куда глаза глядят, — беспечно сказал Эйрент.

— Ладно, — в тон ему сказала Ипатия.

Сказано — сделано. Брат и сестра Гамильтоны двинулись дальше по городу. Посмотреть на улицах было на что. Все дома, не уступая в этом дому Гамильтонов, были украшены к праздникам и словно соревновались в яркости и богатству украшений. В небе было необычно много мегафальков, и Эйрент обещал себе по приходе домой непременно выпустить Ротбара, а то бедняга и так просидел два дня в гнезде из-за оплошности его двуногого друга.