Меч, Корона и Посох. Часть II "Корона"

— Спасибо большое! Век буду вам благодарна! — как по волшебству, слёзы на лице девушки высохли, и она счастливо улыбнулась, что сделало её совершенной красавицей. Не будь она служанкой, Эйрент решил бы, что это переодетая дворянка.

Неожиданно между молодым мэгляндцем и юной девонкой завязалась беседа. Через полчаса они, не замечая ничего вокруг, дошли до комнат, где жили служанки. Оказалось, её зовут Берта, она племянница повара, который работает здесь, в резиденции. Мать у неё умерла восемь лет назад, и колечко это — её последний подарок дочке.

— А ваш отец? — спросил Эйрент.

— Мой отец погиб ещё раньше, — лицо Берты сделалось ещё более печальным. ­— Он был лесничим, и его загрыз волк, зимой дело было… А когда умерла мама, мой дядя забрал меня себе и пристроил меня здесь в служанки.

­Здесь сердце Эйрента сжалось от глубокого сочувствия к несчастной сироте. Он не мог не привлечь девушку к себе; несколько минут, в течение которых он чувствовал на своём плече её горячие слёзы, он тихонько шептал ей слова утешения.

От тела девушки исходил какой-то тонкий, невообразимо приятный аромат, круживший юноше голову и лишавший его способности адекватно мыслить и действовать.

Скорее всего, девушка чувствовала то же самое. Казалось, они потеряли над собой всякий контроль: сами того не ожидая, они ринулись друг другу в объятия, и их губы соприкоснулись в крепком, пылком поцелуе.

Затем случилось ещё большее безумие. Оно захватило их прямо на коврике возле спальни служанок, путаясь в складках одежды, они содрали её с себя, и водоворот внезапно нахлынувшей страсти захватил их обоих.

Напряжённая плоть Эйрента вошла в горячую влагу девушки, и всепоглощающее желание закрутило их и на время лишило обоих чувства времени, пространства и себя…

В спальне служанок что-то упало, и Эйрент вместе с Бертой вернулись в действительность и пришли в себя. Они вскочили и растерянно посмотрели друг на друга.

— Что я наделала, монсэр, — торопливо и жалобно прошептала Берта. — Пожалуйста, не говорите никому, иначе дядя меня выгонит!

— Никому не скажу, — пообещал Эйрент, торопливо одеваясь.

Он сам испытывал смешанное чувство вины и пережитого счастья. — Не бойся!

Эйрент не знал, услышала ли девушка его последние слова, потому что она проскользнула уже в комнату служанок. Юноша тоже вернулся в спальню. Как оказалось, луна уже успела уйти из комнаты, и там уже было темно. Только за окном виднелось небо, освещённое луной сбоку и казавшееся поэтому слегка серебристым.