Пока ты не предашь меня

Однако, увидев, как украдкой та облизнула высохшие губы и потерла порозовевшую мочку уха, усомнилась. Неужели…

— Ай, тьфу… — брошюра полетела прямиком в потерявшую сосредоточенность Ван Шен; та хмыкнула.

Ли Цзы прикрыла глаза и села в позу для медитации, нельзя было давать сомнительным мыслям взять над собой верх.

— Почему ты не убираешься? — эта девушка вызывала смешенную гамму эмоций; всё, связанное с ней, было максимально странным.

— А ты почему не на кухне? — отвечать вопросом на вопрос у неё, кажется, было в порядке вещей.

— Не люблю исправительные работы, — наказание было не соизмеримо с происшествием, никто никого даже не убил.

— У тебя строгий отец, — Ван Шен повернулась на бок, подперла голову ладонью и уставилась на девушку.

— Он не строгий, это показное, — Ли Цзы отзеркалила её позу и тоже начала рассматривать девушку.

В отличие от изящной фигуры Ван Шен у Ли Цзы было много мышц, утонченностью тут и не пахло, зато разило ежедневными упорными тренировками. Черты лица тоже были проще: прямые брови, миндалевидные глаза, чуть сплюснутый маленький носик и упрямо поджатые губы.

— Ты ведь не из Шейсьен, — это был не вопрос; Ли Цзы могла припомнить каждого члена своей школы, но лицо этой девушки ей было совершенно незнакомо.

— Я приглашённая ученица из школы Шаньлу, — Ли Цзы в ответ на это хмыкнула, школа Шаньлу славилась дурной репутацией людей не считающихся с общепринятой моралью.

Было удивительно как её вообще приняли на обучение. Ли Цзы никогда особо не чувствовала такта, поэтому с легкой душой задала этот животрепещущий вопрос, пояснив:

— Адепты Шаньлу чаще бывают в донжоне Ченьи, чем на обучении в других школах.

— Спрашиваешь, как меня сюда взяли? — во взгляде девушки мелькнула подозрительная, не предвещающего ничего хорошего, чертовщинка, — Мошенничество, махинация, манипуляция, подлог и вот я тут.

Ли Цзы легонько улыбнулась уголками губ, забавляясь тем, как девушка страстно поддерживает имидж плохишей своей школы.

— Если ты навредишь моей школе, то линчи покажется тебе райской смертью, — она не смотрела в глаза новой знакомой, не била себя кулаком в грудь, однако, тон её был настолько угрожающим и непоколебимым, что брала легкая дрожь.