Пока ты не предашь меня

— И стоило из-за такой ерунды ломать мне окно?!

Девушка уставилась на неё своими огромными оленьими глазками в которых плескалось удивление и недоумение.

— Ты даже не спросишь чьих рук это дело? — голос звучал угрюмо, — Я всю неделю следила то за тем, то за этим, пока наконец не услышала разговор…

— Разговор главного советника с неизвестным, — перебила её Ли Цзы; она откинула покрывало и села на край кровати.

— Откуда… — Ван Шен запнулась.

Лунный свет очерчивал силуэт Ли Цзы, красиво обрамляя стройную фигуру в тонкой полупрозрачной верхней рубашке.

— Откуда я знаю? — Ли Цзы закончила за неё, — Разве это не было очевидно по поведению советника? Какой нормальный отец больше переживает о поимке липового виновного, чем о жизни собственного сына?

— Ну… — Ван Шен с трудом отвела взгляд в сторону, — Меня это не удивило.

Ли Цзы прикусила язык.

— Нужно было спросить у меня, — девушка вздохнула и поднялась с кровати, попутно захватывая одно из тонких летних покрывал. Тёмные длинные волосы, собранные в пучок, распустились и упали на плечи. Без того белая кожа стала казаться фарфоровой.

— И ты бы так взяла и всё мне рассказала… — пробубнила Ван Шен, понуро созерцая неприметную дверцу гардероба.

— Мне выгоднее рассказать, чем потом разгребать за тобой дела, — покрывало никак не хотело крепиться, легкое дуновение ветра сбивало его край с окна.

Ван Шен устала созерцать картину дерущейся с занавеской девушки и осторожно, не издавая звуков, подошла к стоящей к ней спиной Ли Цзы. Девушка вздрогнула: сосредоточившись на борьбе с лунным светом, она не заметила аккуратных крадущихся шагов.

— Отойди-ка, — Ван Шен мягко потеснила её в сторону, выхватывая покрывало из рук, — Я сделаю.

Совершенно не заботясь о том, что между ними не было ни сы свободного места и Ли Цзы оказалась вжата в стену, Ван Шен начала чинить прореху.

У неё выходило на порядок лучше — занавеска не спадала даже от сильных порывов и уже через пару минут окно было полностью прикрыто. Лунный свет перестал резать глаза своим присутствием, теперь он мягкой пеленой стелился по покоям лишь очерчивая предметы.