Кровавый Альбион

Лучше пойдёмте на совещание. Офицеры гарнизона как раз уже должны были все собраться.Глубоко вздохнув, Мессала глянул на дверь и на мгновение задумался, собираясь с тревожными мыслями. Он был в Блестиуме всего лишь каких-то три часа, а ему уже категорически тут не нравилось. Хреновое место службы выпало бывшему трибуну, ничего не скажешь. Взяв со стола кожаный футляр с документами, Мессала в итоге направился вместе с Муреной и Вератиксом к выходу.***Вдалеке время от времени гремел гром. Стук их кальцей по каменной плитке утопал в шуме шедшего снаружи дождя.

Пройдя главную залу в штабе с бюстом императора Клавдия, три офицера завернули влево в открытые двери и вошли в комнату для собраний. Зайдя в помещение, Мессала первым делом увидел центурионов и опционов десятой когорты, которые сидели на расставленных рядами скамейках. Комната освещалась масляными лампами, установленными в железные подставки вдоль стены, и обогревалась парочкой жаровен.Мурена выступил вперёд префекта и зычно гаркнул:— Смирно! Префект пришёл!Сидевшие офицеры переглянулись между собой, как-то помявшись. Но так было лишь некоторое время, ведь через секунду знакомый уже Мессале Луск поднялся, а за ним последовали и другие. Префект, обойдя вокруг большого стола, занял место перед офицерами и подал знак Мурене.— Вольно! — снова прозвучал тот.Все офицеры, включая Мурену и Вератикса, сели. Однако начало их знакомства ещё не наступило. Мессала решил дать им время устроиться поудобнее. Для чего? Он хотел сам более внимательно рассмотреть людей, которыми ему предстояло отныне командовать. Все опционы десятой когорты были почти среднего возраста. Их центурионы оказались намного матёрей. Самому молодому из них было лет тридцать с медным ассом, а у тех, кто постарше, лица были в морщинах, со шрамами, свидетельствующими о многолетних кампаниях. Обычно именно такие составляли костяк легионов, идя первыми в атаку и отступая последними. Впрочем, в этот раз всё было совсем по-другому.Как и ожидалось, вид у всех офицеров Блестиума не особо отличался от их же рядовых подчинённых. И это снова насторожило Мессалу. Почти все сидевшие перед ним офицеры ходили небритыми и носили поношенную одежду, а также выглядели понуренными, имея глубокие и тёмные круги под глазами. Только в двух центурионах и их опционах можно было разглядеть хоть какое-то расположение духа. От этого зрелища на Мессалу сразу налегли тяжёлые думы: задачи, которые ему предстояло решать, будут труднее, чем он первоначально предполагал.