Кушаны

Молва о захвате кушанским царем древних земель Бактрии быстро облетела горы и долины. Потомки народа, чьи земли захватывали то йоны, то саки, то парны, сохранили в легендах истории битв и побед своих царей, но вместе с молоком матери детям передавалась гордость народа, его свободолюбие и ненависть к захватчикам.

Чтобы успокоить народ, Гермей выпустил медные монеты со своим изображением и надписью «Царь Царей», вторя аршакидам, но давая понять, что царь – он, а не кушанский правитель Куджула Кадфиз. Монеты внесли сумятицу, но кое-где помогли предотвратить кровавые схватки.

И все же, узнав, что во главе посольства кушанов стоит сын царя, Гермей отправил охрану для его каравана. Воины Гермея и сейчас шли по обе стороны каравана, а начальник стражи стоял за спиной Саданкаша, сопровождая его и на холм.

Свет небес почти угас, и Садашкаш направил коня вниз. Караван уже выходил из ущелья, подсвечивая себе дорогу светильниками, поднятыми караванными людьми над головами верблюдов. Чувствуя скорый отдых, горбатые носильщики прибавили шаг.

Сопровождающие караван приободрились. Кабура встретила гостей дымом кострищ, поднимаемым из дворов горожан, запахами готовящейся еды. Посланник царя проводил гостей на самый лучший постоялый двор и сообщил, что Гермей желает видеть посольство сегодня в своем дворце.

Саданкаш приказал подать воды для омовения, приготовить чистую одежду. Усталость от дальней дороги брала свое, но встреча с царем требовала сосредоточенности, и, умываясь, Саданкаш продумывал, что скажет ему, как будет приветствовать.

Девушка, наливающая воду из кувшина с длинным носиком, с интересом разглядывала кушанца, которого она видела впервые. Похож на правителей Паропамисада: гладко выбритый, светловолосый, с профилем, как на монетах йонов.

Заметив интерес служанки, Саданкаш подмигнул ей. Девушка смутилась и, подавая длинный кусок ткани, опустила глаза.

– Приходи завтра ночью, – шепнул он ей.

Девушка подняла глаза. Поймав ее взгляд – взволнованный и растерянный – Саданкаш улыбнулся и провел пальцем по ее руке.

Девушка вспыхнула и убежала, оставив мокрую ткань в руках кушанца.

В небе над Кабурой один за другим вспыхивали далекие светильники. Едва приоткрытый глаз Мао следил за ярким стадом, которое, впрочем, меняло свое местоположение медленно, едва заметно для глаза человека.

С высоты дворца царь Гермей, подобно богам, наблюдал за жизнью города, раскинувшегося у его ног.