Кушаны

Слуга не смог разбудить хозяина, как обычно, простыми словами, произнесенными тихим голосом у самого уха: «Вставай, господин, Михро уже на подходе!». Жрец очнулся от прикосновения к плечу холодной руки и, спросонья не разобрав, кто перед ним, испугался и сполз на циновку перед ложем.

– Госпожа моя, непорочная, сильная, чем я провинился перед тобой? За что обрекаешь меня на вечный холод подземелья? – пролепетал он.

Слуга испугался слов хозяина и стоял, не зная, что делать. То ли сказать, что это он, а не богиня, тормошит его, то ли молча дождаться, когда жрец окончательно проснется и сам увидит, что светает, а его старательный слуга в такую рань готов служить ему во имя Великой Богини.

Пока он думал, жрец окончательно проснулся. В полутемной комнате на фоне стены, едва освещенной скупым утренним светом из припотолочного проема, выделялся темный силуэт. Жрец узнал мальчишку, прислуживающего ему.

– Ты это, олух?

Слуга кивнул, подошел ближе, подхватил господина под мышки, поднял и усадил на ложе.

– Упал я, что ли? – спросил жрец, просовывая голову в отверстие шерстяного покрывала.

– Упал, – подтвердил мальчик, расправляя теплую ткань по сухим плечам.

– А ты где был? Почему не поймал?

– Не успел. Ты, господин, очень быстро упал.

– Эх, и за что только я кормлю тебя? – жрец ухватил корявыми пальцами мясистое ухо мальчишки.

– Ой-ой-ой, – запричитал он, пытаясь вырваться.

– Не ойкай! Поделом тебе! Сапоги давай, да побыстрей! Я уже в храме должен быть.

Слуга натянул на ноги жреца сапоги, расчесал костяным гребнем редкие седые волосы, завязал худой пучок сзади у самой шеи, водрузил на голову серебряный обруч.

Образок с изображением Ардохшо, искусно сделанный из красноватой глины лучшим керамистом Города Ветров, жрец не снимал. Он всегда покоился на его груди.

Слуга Ардохшо встал, выпрямился, взял посох. Его покои от храма отделяла стена. Но, чтобы попасть в святая святых, ему нужно было выйти наружу и пройти двенадцать шагов до входа. Когда жрец переступил порог своего жилища, в лицо дохнул студеный воздух.

Втянув его в себя, он оглянулся на город и с удовольствием отметил поднимающиеся в небо дымные хвосты от разжигаемых очагов – хозяйки уже хлопочут, готовят еду домочадцам. И ему кто-нибудь принесет горячей похлебки. А потом и мясца поест из даров. Богиня делится с ним подношениями! Почмокав в предвкушении жирной еды, старик посеменил в храм.

День стремительно приближался, в воздухе проявлялось все больше света.