Кушаны

Конница кочевников побеждала бактрийских князей одного за другим, и в конце концов они подчинили себе всю Северную Бактрию.

Киоцзюкю стал мужчиной, стал отважным воином. Он был одержим идеей мщения за свой народ, за обезглавленного ябгу. Но месть не вела к процветанию рода, она могла погубить будущего князя в самом начале жизни. Ведунья видела в нем силу ума, силу убеждения. Да и ветер приносил шепот богов об особом будущем молодого ябгу. Ветер дул не на восток, где остались земли предков, а на юг – к богатым караванным тропам, к славе и процветанию.

В один из летних дней, когда утро ворвалось в шатер ярким светом вместе с пением птиц, ржанием коней, людским говором, старая ведунья подняла юного Киозюцю коротким приказанием:

– Собирайся! На два дня уходим.

Возражать самой уважаемой женщине рода никто бы не осмелился. Киоцзюкю мучил вопрос: «Куда уходим?», но он не сказал ни слова, а ведунья не спешила объяснять свое решение. Выпив по чашке жирного кобыльего молока, они сели на коней и поехали на восток.

Прохладное утро быстро уступило долину жаркому дню. Стремительные жаворонки, невидимые в блеклом небе, прославляли мир и покой длинными трелями, от распаренных кустов полыни веяло особым терпким ароматом. Всадники ехали по открытым просторам скорым шагом. Киоцзюкю исподлобья поглядывал на ведунью – не утомилась бы! Стара уже мчаться в седле навстречу ветру! А старуха будто забыла о прожитых годах: подбадривала коня тихим «кх-кх», подгоняла легкими ударами пяток под брюхо.

Позвякивали медные украшения на ее шапке и сапожках, лента широкого пояса, сдерживающая полы расшитого золотыми бляхами халата, развивалась за ней. Конь цвета ячменного колоса с коричневыми пятнами и такими же гривой и хвостом грациозно вскидывал мускулистые ноги, крепким лбом пробивал стену густого знойного ветра, а всадница довольно улыбалась, тоже склоняя голову ниже, пряча в прищуре глаза от жара.

Когда они добрались до реки, несущей воды к Яксарту, ведунья остановила коня.

Киоцзюкю спешился первым и помог ей слезть. Старая женщина не возражала. Устала она.

– Постели мне циновку, отдохну немного, а ты посмотри, где переправляться будем.

– Переправляться?! – переспросил Киоцзюкю. – Но там владения Сидунь-сихоу. Что если хозяева нас заметят?

Ведунья отмахнулась.

– Не заметят. А заметят – и что? Двое всадников – это не отряд. Любому понятно, что зла не причинят. Давай, давай иди, ищи переправу! Найди место помельче.