Души созданные огнём

Ульрих узнал в нём своего отца и без промедления преклонил перед ним голову.

— Мой король, Нибур-дель, добро пожаловать домой.

У великих существ этого мира есть негласное правило, тот кто достиг великих вершин и непременно стал мастером, что возвышается над другими, получает титул—к его имени идёт другое, означающее его силу, далеко не у каждого короля или дракона такое есть. И если у простого воина есть два имени то даже короли будут смотреть на него с уважением, ведь у кого есть именной титул—тот не может быть обычен.

После приветствие сына, холодные синие глаза не дрогнули, они были столь же непоколебимы. Тяжёлые звуки стальных сапог оглушали, он шёл к принцу уверенно и властно. Подошёл к нему на расстояние вытянутой руки он смотрел в его огненные глаза.

—Ты сильно изменился сын мой, даже оружие поднял за это время,— голос короля был низкий и брал превосходство перед королем.

—Да, я решил изучить язык моего тела и использовать его.

Ульрих всегда был в напряжении от отца, аура короля была легко слышима, она заставляла напрягаться и быть наготове.

—Наконец ты прислушался к просьбам отца, это хорошо, я рад.

Хоть он и сказал это, на его лице не было и капли радости.

—Сегодня в нашей обители будет пир, в честь моего возвращения с похода к Эльфам. Ты как принц своего народа должен там присутствовать.

—Слушаюсь.

После этих слов король Нибур-дель развернулся и также с тяжёлыми звуками от его сапог ушел в свои чертоги.

Ульрих сел на пол, присутствие отца очень тяжёлое и он понимал почему отец встаёт перед ним в таком облике.

Он должен понимать кто такой король своего народа. Чтобы однажды самим стать таким.

Немного подумав он встал, запрокинул на плечо топор и не спеша пошёл к своей комнате через длинные коридоры, освещаемые огнями факелов. В комнате принца не было ничего лишнего: кровать в углу (она не была большой и роскошной, принц такое не любил), также был шкаф с одеждой, около него большое зеркало, а на столе — разные письменности и книги. Большего Ульрих не желал видеть в своей комнате.

Он поставил топор около кровати, а сам ляг на неё думая об отце и короне. На утро, а обычно о нём знали по звуку горна от стражей, что стояли днями и ночами на внешних стенах Барад-дуна, принц проснулся и уже одевал свое парадное одеяние которое так не любил.

На пиры и праздники гномы оставляли любовь к броне и оружию заменяя ее легкими и пёстрыми одеяниями. Сейчас Ульрих был одет в чёрный штаны и серый льняной свитер, он был тонким и гладким.