Таежная колдунья Сестры-знахарки

Невдалеке под каким-то деревом была привязана коза, которая тихо-мирно пощипывала травку.

– Вот откуда молоко, – с улыбкой подумала Таня.

Увидев незнакомку, козочка тревожно заблеяла.

– Ну что ты, Фиалка, беспокоишься? – навстречу козочке легкой походкой шла молодая женщина.

Таня инстинктивно напряглась, ожидая снова увидеть обезображенное лицо, но на нее приветливо смотрела миловидная женщина.

– Наверное, все-таки привиделось, – с облегчением подумала Танюшка и с радостью поспешила навстречу своей спасительнице.

– Здравствуйте, спасибо вам за кашу, ну и за то, что спасли меня…

– Здравствуй, – улыбнулась женщина. – Это не меня благодарить надо, а вот его… Атос! – громко позвала женщина, кусты зашевелились и оттуда выпрыгнул… волк. Таня инстинктивно отпрыгнула в сторону и вскрикнула от ужаса.

– Да не бойся так, – засмеялась женщина, – он не ест людей, хоть и волк. Он добрый, – она погладила волка за холку, а тот сверлил своими желтыми пронизывающими глазами непрошенную гостью и кажется, все знал и понимал, только говорить не мог.

– Это он услышал твой зов о помощи, заскулил, потянул меня за рукав и бросился на подмогу. А потом привез тебя в беспамятстве на своей спине в нашу избушку.

Таня, успокоившись, уже с благодарностью смотрела на своего спасителя, но приблизиться к нему не решалась.

– Меня Варей зовут, Варварой, – представилась женщина, – а тебя?

– Таней.

– А что тебя завело в лес так далеко? Неужели грибы и ягоды?

– Да нет, – Таня покачала головой.

– Так ты же километров 20 отмахала, вот так задумалась…

Таня покраснела, словно ее в чем-то уличили, а Варя внимательно посмотрела на девушку и вдруг строго приказала:

– А теперь рассказывай правду. Мой Атос терпеть не может вранье, он его за 10 километров чует. Ты ему совсем другие сигналы посылала.

Таня испуганно взглянула на волка, который не сводил с нее своих гипнотизирующих желтых глаз. Ну что ж, надо так надо.

***

…Таня всю жизнь росла в тени своей старшей сестры – красавицы Ольги. Это мама, всегда питавшая слабость к нетленному шедевру Пушкина, пожелала так назвать дочерей. И видимо, настолько сильно было ее воображение, что внешность и характеры девчонок почти полностью соответствовали задуманным образам.