Любимая княгиня

Брат ведь нашёл его ночью тоже разбушевавшимся, великий князь сам приставал к какой-то девице, догнав её с телохранителями своими у избы, сломав плетень. Святослав успел вовремя, предотвратил. Бросил гривну на починку ограды перепуганным отцу и матери, которых держали воины, увёл Изяслава. Конечно, кагану бы ничего не было, кто его осудит? У них даже митрополита пока нет. Но каков был бы позор! Каково бы было людское недовольство! «Да и без всякого, - думал Святослав, - была бы кара или нет, нельзя вести себя так, самому думать надо, как можно, а как не можно! Вот уеду я, и что будет? Всеволоду бы решительности поболее! Голова-то на плечах у него есть».

Здесь же стоял и священник Святой Софии. Дело посрамления и изнасилования было церковным, потому виру полагалось заплатить в пользу церкви, а потом уже пострадавшим. Сверившись с Правдою[4], записанной при Ярославе, и Уставом, Ефрем огласил размер оплаты за одни деяния и за другие.

- Ну, - кивнул толкущимся у стен хором родичам обиженных девок Изяслав, - укажите, кто именно честь поругал? – Перетаптываясь и почёсывая лбы, мужики безмолвствовали.

– Чего молчите? Говорите! Не вас тут наказывать собираемся.

- Да такое дело, великий князь, - выступил один, клоня голову и не смея смотреть в лицо кагану, - темно-то как было… кто же их разберёт? Мы угадать не можем.

- Так дочерей своих приведите!

- Сраму убоятся! Да и тоже не совы, в ночи не бачат[5].

- Что ж делать мне с вами? – вздохнул Изяслав и опять воззрился на нарушителей и негодяев.

– Осрамление на вашей совести, коли есть она у вас, и, важнее оплаты, искупить свой грех! Кто сам признается, те пусть женятся на обесчещенных девицах, вместо виры.

Всё равно уплата шла не в его казну, и Изяслав проявил себя милостиво и щедро.

В воздух сразу взмыло семь рук. Святослав засмеялся над жадностью наёмников. Они служили тут ради богатства, ходили в походы ради грабежей, обожали злато и серебро, любили чувствовать вес набитой сумы.

Им жениться, конечно, было лучше, чем расставаться с заработанным. Не этот, так следующий сезон – уплывут в свои снежные страны обратно, а названных жён тут оставят и забудут.

- Девиц всего пять, на всех не хватит, - напомнил, сквозь смех, Святослав. – Вы хотя бы крещённые?

- Нет, конунг! – сказал один из варягов, со шрамом через всё синее от татуировок лицо, без пальца на руке, лежавшей на пустых ножнах. Оружие у них отобрали, как взяли под стражу.