Любимая княгиня

Затем пили они из единой чаши, совершали три обхождения аналоя и целовали иконы. Церемония шла размеренно и долго, величественно, как и полагалось княжеской свадьбе. Наконец, таинство закончилось, и народ устремился на выход. Летнее солнце успело нагреть двор, в праздничных нарядах сделалось душно, жарко. Святослав с сыновьями подошёл к Киликии и двинулся с нею к лестнице.

- У меня ноги затекли, - пожаловался Глеб, - зачем так долго это всё делать? Почему нельзя было просто сказать, что они теперь муж и жена?

- Это обряд, которым люди связываются до самой смерти.

И связывает их Бог, - сказала ему мать, - тут нельзя действовать наспех.

- Будем тебя женить – узнаешь, - посмеялся Святослав.

- Если это так скучно, то я жениться не буду, - заявил ему старший сын.

- Кто тебя спрашивать будет, а? – командирским тоном, но с иронией, подмигнул Святослав.

- А тебя разве не спрашивали? – игриво поинтересовалась Киликия.

- Попробовали бы не спросить, - шепнул он ей на ухо.

- Ну так знай, что Глеб весь в тебя, и посмотрим, как ты не посчитаешься с его мнением, когда он подрастёт.

В пиршественной зале длинные столы от стены до стены уже были накрыты. Они ломились от яств. Рыбаки наловили осетров, щук и стерлядок[5], охотники настреляли перепелов, куропаток и рябчиков, запекли уток и лебедей. Поджаристые молочные поросята с яблоками соседствовали с бараньими рёбрышками, приготовленными с клюквой.

Чёрная икра, квашенная капуста и грибы из бочек вываливались в огромные блюда. Во главе стола усадили новобрачных. Только теперь с Елены разрешалось снять скрывающий её покров, и Игорь, аккуратно стянув его, с минуту сидел, разглядывая новоиспечённую супругу, юную, невинную и покрасневшую от смущения.

- Не бойся меня, - негромко сказал он, положив свою ладонь на её, пока гости наполняли кубки и галдели.

- Не боюсь, - не поднимая глаз, ответила она, но дрожь её руки выдавала истинный трепет.

- За счастье и здоровье молодых! – встав, провозгласил каган, залпом осушив свою чарку. Его примеру последовали остальные. Изяслав дал отмашку скоморохам и музыкантам, и загремели бубны, забренчали гусли, загудели двойные флейты и сурны. В последние годы жизни Ярослава таких увеселений уже не было. Ставший очень набожным Ярослав избегал развлечений, считая их осквернением духа и пустой суетой.