Любимая княгиня

В когда-то казавшемся диковатым Киеве действительно было куда спокойнее. Потому и отправил её сюда отец. Подальше от интриг, предательств, ядов, незаконных захватов власти, ударов в спину. Ей хотелось верить, что если уж там невозможно жить по-другому, то хотя бы тут никогда не уподобятся константинопольским придворным.

Она положила руку на живот и поднялась. Ей нужно было найти врача, приехавшего с ней из Византии, того грека, что не смог помочь Вячеславу. Он должен был подтвердить её состояние, о котором Анастасия заподозревала, хотя не хотелось ей этого так быстро раскрывать, ведь тогда по божеским законам им с Всеволодом придётся разъехаться в разные покои почти что на год.

Девушка спустилась во двор, чтобы отправиться к тем домам, где жили приближённые и служащие князьям люди, но увидела врача раньше. Тот был не один. Он стоял возле Нейолы и издалека было видно, как он зол и недоволен.

-… ведьма! Тебе нельзя заниматься лекарством! Ты губишь души диавольским колдовством! Твоё зелейничество суть злые чары, в которых тебе помогают бесы!..

Нейола спокойно и равнодушно взирала на врачевателя. Уголок её рта подрагивал в презрительной усмешке, а чуть приподнятые брови выражали скорее жалость, чем возмущение. Анастасия поспешила вмешаться:

- Прошу вас, прекратите этот спор.

- Я не спорила, - бросила на неё чёрный взгляд полоцкая княгиня. – На меня накинулись с обвинениями.

- И вполне справедливыми! – не унимался мужчина. – Но начал не я! Знаю я, что ты наговаривала против меня, потому великий князь теперь со мной не очень-то любезен.

- Он не очень любезен с вами, потому что вы продемонстрировали свою непригодность.

- Да как ты!.

- Прошу вас, - повторила Анастасия, обращаясь уже только к Нейоле, - не говорите так о добром человеке, он много раз облегчал боли и болезни покойного Ярослава Владимировича, - она перекрестилась. Усмешка стала ярче на лице полочанки.

- Не говорить так о добром человеке? Ты заступаешься за него? А ему можно называть меня ведьмой? – Жена Всеволода растерялась, поняв, что не к месту взяла кого-то под защиту.