И маги могут быть королями

Пока Андроник раздумывал над этим, гвардейцы ломились в широкую дубовую дверь, обитую толстыми листами железа.

- Прочь из моего дома, глупцы! Скоро сюда прибудет моя стража.

-- Хватит ломать комедию, Епифаний! Стража Аркара уже здесь.

-- Андроник Ласкарий? - голос за дверью был явно озадаченным, к тому же хозяин дома сказал это менее нагло и дерзко.

Интересно, где хозяин дома слышал голос Ласкария? Но есть много более важных вещей...

-- Дрункарий Ласкарий, - Андроник не любил фамильярностей, - Епифаний Имерий, открой двери во имя Аркара и императора! - Дрункарий хотел взять Епифания, как говорится, "на дурняка".

-- Как хорошо, что вы сюда пришли! - едва успел сказать Епифаний, как его скрутили гвардейцы. - Как это понимать? И где нападавшие? - глаза купца округлились от страха.

-- Именем Аркара, ты объявляешься виновным в измене империи и покушении на Великого и Единственного Императора нашего, - и кто же составлял речи для таких случаев? Без не самых лучших поэтов точно не обошлось.

-- Как... я же... и кто? - Епифаний глотал ртом воздух, пока его вели вниз.

-- Есть доказательства твоего участия в заговоре против императора. Но ты можешь частично искупить вину, если покаешься во всём и назовёшь своих соучастников и организатора. Ты понял меня, Епифаний?

-- Это всё ложь, ложь, и ещё раз ложь! - Епифаний ойкнул и чуть не задохнулся, когда один из гвардейцев ударил его по рёбрам.

Они спустились на первый этаж.

Уже немолодая жена Епифания безмолвно взирала, на своего мужа. Рядом с ней дрожали от страха слуги. Детей или родственников у Имериев не было, и все богатства должны были после их смерти перейти к гильдии. Или к государству, если в завещания у Епифания не будет, или в нём не укажут такой мелочи. Теперь же все средства точно перейдут казне, строго по законам империи.

-- Смотри, Епифаний, смотри и жалей, ибо ты оставляешь свою семью без средств к существованию. Ты же не хочешь, чтобы твоя жена просила милостыню на паперти? - Андроник поёжился от этих слов.

-- Я всё скажу! - зарыдал Епифаний, поймав слегка укоризненный взгляд супруги.

Укоризненный не из-за того, что Империй обвинялся в измене. Просто он держался совсем не как подобает настоящему сильному и гордому человеку. Скорее, как мелкий лавочник, пойманный на жульничестве.