Заклинатель ведьм

Он чувствовал себя как рыба, которой удалось вырваться из рук рыбака и погрузиться обратно в родную прохладу реки. Все живое на многие мили вокруг было мертво, а Дивиандр чувствовал небывалый подъем сил и щемящее чувство радости наполняло его сердце. Лишь привычка рационально мыслить останавливала Морвика от того, чтобы пустить коня галопом.

Прошло, быть может, около часа или даже двух, когда впереди замаячили отблески костра и Дивиандр уже знал, что это и есть его цель. Что бы не грелось сейчас на поляне возле огня, оно манило и звало Морвика, как мать зовет своих детей в любящие объятия.

Но никаких матерей у костра Дивиандр не обнаружил. Лишь ссутулившуюся, коренастую мужскую фигуру, жмущуюся к огню. На другом конце поляны стояло покосившееся, грубо сколоченное строение, более напоминающее огромный шалаш, нежели жилой дом. К дому жалось несколько навесов, укрывающих колотые дрова и какие-то тюки он непогоды.

Дивиандр не стал даже пытаться подобраться незамеченным. Его слабое зрение ночью, в лесу, когда небо затянуто тучами, было с трудом способно различать только то, что было освещено светом костра или фонаря.

Коротко поприветствовав незнакомца, Дивиандр привязал коня к ближайшему дереву и уселся на лежащее недалеко от костра мокрое бревно, радуясь тому, что кожаный плащ защищает его продрогший зад от сырости.

Несколько долгих минут оба мужчины сидели друг напротив друга, молча разглядывая игру пламени на исчезающих в жаре огня бревнах. Незнакомец внешне напоминал Дивиандра, что было большой редкостью, в силу специфичного внешнего облика последнего. Его голова и лицо были напрочь лишены волос, а на лбу древними рунами были выжжены знаки, обозначающие принадлежность к профессии Проводника, отдаленно напоминающие те, что украшали тело Морвика.

Проводники сами по себе не обладали магическими свойствами, но использовались для того, чтобы распределить силу одного могущественного волшебника между людьми не столь одаренными в колдовстве. Чаще всего это требовалось во время ведения боевых действий, когда задачи, стоящие перед войском, были многочисленны и разнообразны, а один человек, каким бы могуществом он ни обладал, не был в состоянии концентрироваться на многих вещах одновременно.