Помнят только мертвые деревья. Легенды.

Именно спустившись по лесенке и перемещаясь за громадными кадками с кустистыми растениями, из которых тянулись нити и канаты вьюнов, мужчина довел всех до неприметного уголка, скрытого винными портьерами.

И теперь друзья сидели и гадали, зачем их вообще сюда притащили.

Как-то выделываться и мысли ни у кого не было – по первому времени для изучения обстановки хватало и имеющегося пространства.

В ожидании время тянулось медленно, казалось, что они завязли в плотном киселе, в то время как в зале шум и веселье набирали обороты.

Елизарова уже успела приблизиться к тяжелой ткани и собиралась одним глазком выглянуть наружу, как резкий взмах рукой с другой стороны резко откинул гардины в сторону и заставил ее отпрянуть от неожиданности. Друзья напряглись.

Нового визитера они не знали.

А тот цепко, и даже как-то настороженно-враждебно рассматривал затаившуюся компанию взглядом заправского мясника. Его болотные глаза с золотистыми искорками на самой глубине напряженно мерцали, пока он присматривался, и даже принюхивался к своей внезапно обнаруженной находке.

Кода чужак перевел взгляд на Илаю и сделал короткий вдох, то тут же поперхнулся – кровный враг во плоти посреди толпы нечистых – что за лакомый кусочек? Глаза засияли ярче, он невольно облизнулся и теперь пялился на Мейер как на лакомый кусок нежнейшего и сочнейшего мяса.

Уже начал делать первые неуверенные шаги, как раздался злой , негромкий, но столь повелительный голос Ледума, что замерли все.

- Стой на месте, демонова отрыжка. Или твой папенька не досчитается одной эманации души при отбытии в свое жарево.

Мужчина с сожалением кинул взгляд на замершую девицу, недовольно покосился на Громова, что загораживал ее от столь неординарного посетителя.

Мастер оказался невероятно хмур и зол. Тот диалог, после которого он вернулся, явно был с перевесом не в его сторону.

Злым взглядом и тихим треском электрических разрядов беловолосый проводил явно давнего знакомого, а после его ухода устало упал в кресло.

- Они не оставят меня в поке, Вах. Я клялся, что еще три сотни лун не приближусь сюда, но в итоге забрался в самое сердце всей этой гнили. И назад хода нет.

Подростки напряженно молчали. Их несгибаемый куратор показал что и он имеет предел своей несгибаемости.

- Что, желторотые, перепугались? – смирно притихшие дети кидали неуверенные взгляды на мужчин и не решались даже перешептываться. – А зря.