Республика. Сумерки

И прорывались они не к палаткам командования, чтобы обезглавить гарнизон, и не к стоянке танков, чтобы уничтожить машины, и даже не к складам. Они остервенело рвались к палатке наших великомудрых гостей из Петрограда. Профессор конечно мужик толковый, да и баба с ним ладная прибыла и с головой, но складываю я всё это вместе и не помню, чтобы турки хоть раз на моей памяти так действовали.

— Понятно, — задумчиво кивнул Константин, — что с Томским? Профессор с Ракишиной выжили?

Перед глазами всплыла картина распластанного на полу палатки неестественно изломанного тела Владимира с обожжённым лицом и практически оторванной рукой.

— Томский жив.

Константин резко вздёрнул голову:

— Жив?

— По крайней мере когда я его видел в последний раз, был, — замялся Тимофей, — очень плох, но жив. Его обожгло сильно, руку спасти не удалось.

— Где он сейчас?

— Отбыл в Петроград на первом же дирижабле вместе с профессором и Ракишиной, — ответил Тимофей. — Она просила тебе передать, как очнёшься, что сама проследит за его лечением.

Константин молча кивнул. Они остались живы, а это уже неплохо. В той мясорубке шансов выжить было исчезающе мало. Безумно болела нога. Левую ляжку плотно обхватывали бинты, покрытые бурыми пятнами засохшей крови.

— Какие новости на фронте?

— Эрзурум взят, — устало ответил Тимофей, — на фронтах затишье, приказано боевых действий не вести. Идут переговоры о заключении мира. Похоже, война заканчивается.

— Славно, — так же устало ответил Константин.

Кажется, эта бойня, состоящая из роя мелких и крупных стычек, подошла к концу.

— Я пойду, попробую поспать, а то утро приближается, — подвёл итог разговора Тимофей, и встал с табуретки, — тебе там свёрток профессорша оставила, — он кивнул на небольшую тумбочку, стоявшую у изголовья кровати, — а также письмо из дома пришло.

Константин кивнул и пододвинув керосиновую лампу открыл дверцу тумбочки. На колени лёг свёрток и белый конверт. Отложив конверт, Константин развязал бечёвку и развернул грязно-жёлтую пергаментную бумагу.

Развернув лист Константин увидел всего одно предложение:

«Надеюсь увидеть вас на своей лекции. Н. Фёдоров»

Константин усмехнулся и отложил лист в сторону. Когда всё это закончится, первым делом домой, и про лекции в Петрограде он ещё не скоро вспомнит.

На обложке книги некрупным шрифтом было вытесано: Е. Ракишина «Краткий бестиарий.