Беглец отовсюду

Вернувшись, она подошла к мальчику и показала ему два яблока. Одно было безнадежно гнилым, а другое так и лучилось внутренним светом.

— Яблоко. И яблоко... Это плохое яблоко, — Шимма подняла повыше то, что гнилое, — А это хорошее яблоко, — показала она второе.

Затем девочка выложила на стол перед Полом обыкновенный гвоздь:

— Гвоздь!

Рядом с первым — новеньким и чистым, она пристроила другой — кривой и ржавый:

— Хороший гвоздь! Плохой гвоздь!

Пол сопоставил то, что показывал Доктор, и то, что принесла Шимма, и до него наконец-то дошло:

— Я понял, — он пошарил глазами по комнате, увидел недалеко от двери одинокий изношенный сапог и показал на него:

— Плохой!

Затем поднял свою ногу, обутую в подаренный отцом ковбойский сапожок, и ткнул в него пальцем:

— Хороший!

Старик улыбнулся, потрепал Шимму по голубым волосам и довольно заявил:

— Молодец — сообразила.

После занятий с Доктором Пол ел одну и ту же простую еду. Как правило, на обед всегда было мясо в том или ином виде, лепешки, иногда — мясной же — суп, тинман, мед.

Однажды Шимма принесла к обеду глиняный широкогорлый сосуд, который был тщательно закупорен и защищен от проникновения воздуха какой-то замазкой.

Когда его торжественно вскрыли, оказалось, что внутри — вкуснейшее варенье из незнакомых Полу красных ягод.

Пока он пробовал первую ложку, Шимма нетерпеливо смотрела на него с вопросом в глазах, а когда Пол энергично закивал головой и сказал «Вкусно! Очень вкусно!» — буквально просияла. «Наверное, сама варила», — подумал Пол и, как мог, яснее изобразил свой гастрономический восторг.

Варенье, кстати, на самом деле было исключительное.

С Шиммой было интересно и даже весело, хотя лет ей, на взгляд Пола, было всего тринадцать-четырнадцать. Она с удовольствием учила его языку, не прерываясь ни на минуту — называла вслух все предметы вокруг и свои действия с ними, притаскивала разные книги с картинками и, они вместе подолгу просиживали на ними.

Она учила Пола здороваться и прощаться, объясняла как обозначаются понятия «право» и «лево».

Иногда вцеплялась в какие-то необязательные слова. Например, полчаса объясняла  слово «пиявка» — рисовала ее углем на своей ноге, выпучивала глаза, издавала сосущие звуки. А когда Пол растерянно объяснял, что не понимает — хохотала до слез, и начинала сначала.

В один из дней Шимма его совершенно поразила. Показав в книге на изображение закованного в броню мечника, она сбегала в библиотеку, где, будучи в гостях у Доктора, хранила свое оружие.