Заповедная долина

Но в тот злополучный день и час, когда Соколов намеревался произвести на крутом склоне-расщелине Шайтан-камня направленный небольшой взрыв, «поисковики» были наказаны духом места – бывшим шаманом Кулькатли. Русский и американец на несколько суток остались погребёнными в расщелине под снегом. А потом у боевого экстрасенса и боевого мага случилось меряченье.

И ему, Быстрову, пришлось, «связавшись» с грозным Кулькатли, освобождать парней от неприятной, трудно излечимой психической болезни.

Всё тогда обошлось.

Но сверхсекретный прибор оказался утерян! О данном факте в пояснительной записке было сообщено в посольство США по линии ФСБ.

Когда весь этот шум, связанный с неудачей поиска портала, утих, в высоких кругах ФСБ вспомнили о чудо-приборе. Наученное горьким опытом руководство службы предложило Генеральному штабу Российской армии, имеющему «особую» войсковую часть профессионалов-экстрасенсов, найти определитель максимума ионизации, сигнализирующий о выявлении портала, разумеется, с последующей передачей американского гаджета после изучения в соответствующей лаборатории ФСБ.

Американцам под силу изготовить второй такой же прибор. Вот только шастать по Уралу или иным «перспективным местам» им уже не разрешат. Пусть ищут всякие там проходы в иную реальность у себя дома.

При этом начальству совсем не хотелось связываться с неведомыми силами, обитающими на Шайтан-камне, и получить в результате для своих сотрудников очередную порцию опасного меряченья.

Потом пришлось бы идти на поклон в ГРУ – мол, помогите.

В итоге в «особую» войсковую часть генерала Бурлака поступил приказ, подписанный самим начальником Генерального штаба: «Силами и возможностями боевых экстрасенсов найти утерянный представителем США Арчибальдом Готлибом прибор…»

Но случилось непредвиденное: в ходе совсем элементарной операции погиб наш, россиянин, полковник ГРУ, между прочим!

И этим «погибшим» был он, Дмитрий Быстров, ставший впоследствии Львом Васиным.

Дмитрий-Лев всматривался в зеркало, принесённое в комнату-келью для того, чтобы новоявленный Васин мог изучить и запомнить самого себя. И он, этот «новоявленный», осторожно снимал со своего лица бинты, слегка морщась при этом от боли. Вот размотан и оторван от свежих ран-рубцов последний сантиметр бинта. На Дмитрия из зеркала уставился совсем незнакомый человек…

Его бы, Быстрова, сейчас и родная мама, будь она жива, не узнала.