Приближая горизонты мира. Смерть от своих, спасение от врагов

– Он говорит, что ты должна им помочь с больными, – сказала Афсун, переведя слова грозного пуштуна.

– Я даже не знаю, что сказать. Здесь очень много работы, – начала Хадиджа. Афсун едва успела перевести, как получила от старейшины резкий ответ.

– Э-э, как это сказать? – смущенно сказала она. – Он говорит, что это цена твоей жизни, а помощники у тебя будут.

– Я все поняла, сделаю, что смогу, чтобы спасти больных. И скажи ему, что людей надо спасать ради жизни и довольства Создателя, а не из-за страха смерти, – уверенным голосом сказала Хадиджа после короткой паузы.

Выслушав перевод, пуштун резко повернулся и пристально посмотрел на Хадиджу, словно пытаясь прожечь ее паранджу взглядом. Но ничего не сказав, покинул лачугу.

– Ты останешься со мной? – тихо спросила Хадиджа у Афсун дрожащим голосом.

– Я останусь, но ты больше так не делай. В следующий раз может не повезти, – запинаясь проговорила Афсун.

– Хорошо, давай начнем, – прислонившись к дверному косяку, сказала Хадиджа.

К концу дня Хадиджа, мобилизовав здоровых женщин, оборудовала несколько комнат и палаток, чтобы отделить больных по их заболеваниям, и определила изолированную хибару только для женщин. Создав наиболее приемлемые условия из подручных средств и оказав первую помощь тяжелым пациентам, Хадиджа рухнула от усталости, когда уже стемнело. Вскоре Афсун вернулась к ней с небольшой дымящейся кастрюлей, чем вызвала благодарную улыбку и добрые слова от Хадиджы. Кастрюля источала неповторимый аромат приправ, где было много лапши, бобов и мяса.

– И когда же ты это успела приготовить? Просто слов нет, – развела руками Хадиджа. Подружившись с Афсун в первый же день заточения в афганской деревушке, Хадидже было легче приспосабливаться к невыносимым условиям.

– Как это блюдо называется у вас? – спросила девушка, с удовольствием поглощая кушанье.

– Ош или как-то так, – отмахнулась Афсун. – Главное, чтобы тебе понравилось.

– Очень нравится, – закивала головой Хадиджа, – давно не ела деревенской еды.

– Какой, деревенской? – переспросила Афсун, не зная другой альтернативы.

– Да, просто в городах такого качества и вкуса не найдешь, – поправила себя Хадиджа. – Такуж быть, ты хорошая, я тебя тоже научу, – сказала Афсун, гордо поправляя волосы.

– Афсун, мне нужно позвонить домой, маме, она очень волнуется. Ты же знаешь, меня похитили, – тихо и быстро сказала Хадиджа, затрудняясь предугадать реакцию Афсун.