Вариант Зеро

Кто-то начинал сочинять стихи, музыку к песням, прекрасно рисовать…

Как я понимаю, Гъялцен-ринпоче хочет продолжить занятия по достижению внутреннего покоя на более высоком уровне. Поэтому Гъялцен-ринпоче и заглянул в мой кабинет.

Гуру и Карп присаживаются за стол.

Белый Лама обводит взглядом меня, Виктора и Карпенко. Затем он спрашивает:

– Кто знает, что такое внутренняя свобода?

Я, Кот и Карп молчим как партизаны.

Учитель неожиданно улыбается:

– Давайте поразмыслим логически. Куда все мы отдаем свои помыслы и, следовательно, энергии? Ну, смелее…

– Родителям, семье… – не совсем уверенно делает предположение Виктор.

– Правильно, а еще?

– Всем близким и знакомым, порой и случайным людям, когда конфликтуем с ними! – оживившись, добавляет Женька.

– Отлично! – хвалит логическое мышление учеников гуру.

В дело вступаю я, как своеобразная тяжелая артиллерия. Но я делаю свой вывод не потому, что самый старший по званию и начальник над всей этой разношерстной гоп-компанией.

– Все люди, Гъялцен-ринпоче, отдают свои энергии многочисленным эгрегорам![25 - Энергоинформационные образования в тонком мире, имеющие зачатки сознания. Они исподволь управляют людьми.]

Тибетец в этот раз улыбается широко, демонстрируя свои великолепные, сияющие белизной зубы:

– Абсолютно верно, Дима-Норбу… Хранитель!.

У меня от этих слов в середке, в районе сердца, как бы разливается живительный бальзам. Но я усилием воли несколько гашу его действие, готовое перерасти в неприкрытую гордыню и самолюбование.

Я хорошо знаю, что все эти негативные качества человека наказуемы. Нет, никто не даст по башке каким-либо увесистым предметом. Но обязательно создадутся определенные неприятные ситуации. И тогда весь вспыхнувший как порох гонор загонит гордеца в житейский или, что еще хуже, нравственный тупик.

Поэтому, «Дима-Норбу… Хранитель», прими похвалу как и подобает истинному, подготовленному боевому экстрасенсу.

Помнится, еще Александр Пушкин мудро писал по такому случаю: «Хвалу и клевету приемли равнодушно…»[26 - Из стихотворения Пушкина «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» (Exegi monumentum, 1836 год).]

Но от Женьки не так-то легко отделаться.