Те, что живут рядом

Он встал на пути поднимающегося Браткрайса, поднял правую руку, словно бы собираясь хорошим ударом в челюсть отправить нарушителя обратно вниз. Но, вместо этого, к удивлению всех присутствующих в холле вообще и Льва Александровича, в частности, взял пирата под локоть, и вместе с ним исчез за углом коридора.

«И, что бы это значило?» – задал себе вопрос Полковник.

Он подождал еще четверть часа. И уже собрался навестить бар, где аппетитно запахло настоящим, сваренным из молотых зерен кофе, как вдруг в холле все пришло в движение.

По широкой лестнице спускалась большая группа людей. Чуть впереди шли два охранника. А в центре свиты двигалась могучая, почти на голову выше остальных, фигура главы экономической делегации принца Абдаллаха аль Салаха в клетчатым черно-белом платке на крупной голове. Он что-то энергично говорил сопровождающим, идущим рядом и вслед за ним.

Из присутствующих в холле, никто, конечно, не знал, что в прежней жизни Полковнику приходилось видеть принца. Несколько раз.

Что-то в нем было не так.

И только увидев его здесь, в Сибири, попавшего в яркий прожекторный луч августовского солнца, Лев Александрович вдруг понял, что не так. И удивился, как не замечал этого раньше.

Маленькая восточная бородка придавал принцу типично-арабский вид. А вот глаза у него были другие.

Не томные, маслиноподобные, какие бывают у арабов, а желтые и напряженно-серьезные, как у тигра.

Царственная группа быстро пересекла холл, рождая вокруг людские водовороты, и увлекая за собой отдельных счастливчиков.

Делегация, как объявил один из секретарей Абдаллаха, отбыла на нефтеперерабатывающий завод компании «Сибпромнефть».

Мафусаил Нилович по лестнице не спускался. Ни с группой, ни после. Ждать его как будто смысла не было. В конце концов, он мог спуститься вниз по одной из служебных лестниц и раствориться в темной сосновой роще.

Лев Александрович немного поколебался и направился в бар.

Он сел за столик в глубине у дальней стены, так, что бы на всякий случай не выпускать из поля зрения часть холла с выходом из гостиницы. По привычке, давно ставшей рефлексом, он сел так, что бы обозревать максимально возможное пространство перед собой.

Ничего заслуживающего внимание в секторе обзора он не наблюдал.