Рука герцога и другие истории

Примеривали снятые с менее удачливых товарищей сапоги, потрошили поясные кошели. Размышляя, вероятно, так: мертвым вещи ни к чему, а нам еще послужат.

Не с первой попытки, но Джулиано смог подняться на колени. Совсем недавно это было не сложным действием, но сейчас отняло остатки сил. Пытаться встать на ноги он даже не пробовал — понимал, что не выйдет. Вместо этого он плюхнулся задом в грязь и стал медленно, едва шевеля непослушными руками, проверять снаряжение. На месте оказалась перевязь со шпагой и дагой, а вот шлем куда-то подевался.

На кирасе с левого бока оборвались ремешки и теперь незакрепленный кусок стали болтался и мешал при каждом движении.

Дагой капитан срезал ремешки с правой стороны и броня упала в грязь с влажным хлюпаньем. Вслед за ней отправились наплечья и латные перчатки. Дышать стало немного легче. С другой стороны, теперь любая рана в корпус может стать для него смертельной. Он на миг представил себе, как выходит с клинками и без доспеха против пикинера или панцирного пехотинца и издал странный звук — то ли смешок, то ли всхлип.

"К демонам все!" — подумал он, отбрасывая в сторону дагу. Помолчал и вслух повторил:

— К демонам все! Катитесь к демонам со своей верностью мертвому императору! Вместе с ним и катитесь! А я пойду домой! Понятно! Домой!

Никто не ответил на его крик, не воззвал к присяге, верности слову и синьору. Только мародеры в светло-зеленых шарфах, повязанных поверх дрянных кирас на манер кушаков, бросили в его сторону недовольные взгляды.

Они были недовольны своим вопящим капитаном. Мало того, что он притащил их на верную смерть, так теперь еще и орет, привлекая внимание к тихому месту, вокруг которого еще шумела битва. Виконт этого не видел, но один из мушкетеров даже посмотрел на нож у себя в руке, явно раздумывая — не прирезать ли крикуна.

К счастью для аристократа, он посчитал его недостаточно слабым и решил не искушать судьбу.

— Домой! — бормотал да Вэнни, при помощи измочаленного и более непригодного как оружия мушкета поднимаясь на ноги.

— Почему я должен подыхать за вашего дохлого императора! — шептал он, опираясь на импровизированную клюку и едва переставляя ноги, направляясь к чахлой рощице, откуда совсем недавно вылетела фрейская легкая конница.

— Я даже не видел его ни разу! Ни разу, вашу мать, я его не видел! — хрипел он, с трудом переступая через тело мушкетера, которого ударом меча разрубило от плеча до середины грудины.

— Император сдох...