Рука герцога и другие истории

Как он таким стал? Родился с таким дефектом или приобрел его позже, получив по голове лошадиным копытом? Или переболев в детстве какой-нибудь болезнью? Никто ведь от такого не застрахован. Как судьба кости кинула, так и случилось. А значит ты сам, такой умный, удачливый и сильный, не по своим заслугам, а просто по прихоти неведомых тебе сил. И ты, а не этот здоровяк, мог бы сейчас сидеть на траве с безмятежным видом и балаболить про коняшек, солнышко и тучки на небе. Неприятные такие мысли...

Ханс же подобными размышлениями голову не обременял, да и в собеседнике нуждался постольку поскольку.

По своему счастливый человек — всего-то и забот — научиться мечом махать, чтобы брату помогать. Сидел себе, ноги широко раскинув, сильными руками отведенными назад, удерживая равновесие. С улыбкой подставляя лицо солнцу и рассказывал увлеченно то о гнедой, то о каурой лошадке из конюшен герцога.

Герцог, уже прицепивший протез, и натянувший чистую рубаху, подошел к дознавателям, которые при его приближении поднялись на ноги.

С укоризной глянул на брата.

— Ханс! Не докучай людям!

Голос его был одновременно строгим и заботливым.

— Я ничего не докучаю! — пискнул виновато дурачок и поднялся.

— Ну ступай тогда к лошадкам. Там Шварца надо обиходить. Поможешь мне?

Ханс просияв, кивнул. Шагнул к фон Вольфсбургу, оказавшись одного с ним роста, и обнял его, чем вверг герцога в смущение.

— Ну иди, иди... — похлопав брата по широкой спине сказал он.

Дождался, пока дурачок убежит в конюшню, скрывая смятение, вынуждающее его оправдываться перед чужими людьми, пояснил:

— Он с рождения такой.

.. Два десятка лет, а дите дитем... Не бросишь же... Брат...

Мерино, чтобы сгладить эту возникшую неловкость, решительно сменил тему.

— О чем вы хотели поговорить с нами, господин герцог?

Лицо фон Вольфсбурга быстро сменило выражение на сосредоточенное. Которое, надо сказать, подходило ему больше.

— Кхм. Да. Мерино, я могу к вам обращаться к вам по имени?

— Конечно, господин герцог.

— Можете звать меня Гетц.

Мы с вами вне сословной табели, оба служим императору, пусть и по разному. Так что ущерба это никому не нанесет. А общение упростит.

— Как скажете... Гетц.

— Отлично! Так вот, о чем я хотел поговорить... Это нападение. Вам со стороны ничего не показалось странным?

Мерино сделал вид, что задумался, хотя ответ у него уже был готов задолго до заданного вопроса. Но говорить вместо человека, который собирается поделиться своими мыслями — дурной тон для дознавателя.