Рука герцога и другие истории

Дайте мне умыться и подходите к погребу.

Сказав это, герцог, пошел к дому-штабу-казарме.

— Подумал он! — присвистнул Мерино, неспеша шагая к погребу. — Когда это?

У входа в погреб, как и вчера, стоял караульный, глянувший на приближающихся дознавателей недобро. Те ответили ему взглядами невинными и расположились метрах в десяти от утопленного в землю сруба, усевшись прямо на траву.

— План тот же, как считаешь? — спросил Мерино у напарника негромким голосом. — Ты здесь, я в Веале?

— Послушаем герцога, — мотнул головой Бельк.

— Если ничего нового, то да. План тот же.

— О чем он там мог подумать? Последний час он только скакал и рубил! Когда там думать?

Ответить Бельк не успел.

— Гетц сильный! — раздался за спинами дознавателей высокий, на границе с писклявым, голос. — И смелый!

Мужчины обернулись.

Крупный и высокий молодой мужчина в добротной, но простой одежде: штаны, да рубаха навыпуск. Довольно грязной. Лицо его, с пушком на щеках, которое никогда не знало бритвы и тоже изрядно измазанное грязью, было по детски простым и открытым.

И совершенным дружелюбием светились чистые голубые глаза. Которого просто не могло быть у селянина в его возрасте — лет двадцати на вид. Довершала образ густая копна светлых, выгоревших на солнце волос, стриженных под горшок, из которой торчали соломки и веточки.

— Здрасти! — сказал мужчина. И с дивной непосредственностью уселся рядом с Мерино. Тот краем мысли отметил, что на ногах у незнакомца хорошие новые сапоги. Правда грязные, как и он сам.

Дознаватели вежливо кивнули в ответ, поскольку вбитые в них предписания говорили блюсти дружелюбие и вежливость с представителем любого сословия.

Даже такого невысокого, как конюх или чернорабочий с замкового подворья. Но насторожились.

— Меня Хансом зовут. — представился он. — Хансом Троттелем.

После названного имени и прозвища, поскольку Троттель не могло быть фамилией, для Мерино многое в облике и поведении мужчины стало более понятным. Местный дурачок, причем дурачок безобидный и полезный. Был бы опасным — назвали бы Штизилем.

— Я Мерино, а его зовут Бельк. — сказал дознаватель по возможности дружелюбно и замолчал. Как вести себя со скорбными умом он не очень понимал.

— Вы друзья Гетца? — спросил Ханс. И не ожидая ответа продолжил: Видели как он рубится с врагами? Он так рубится! Прям герой! Мечом так — вжих! Его никто не победит!

И закончил полной гордости фразой, которая окончательно ввела Мерино в ступор.

— Гетц мой брат!

Дознаватели переглянулись.