Последний дракон

— И, судя по непривычному для моего слуха произношению, вы не из Франции.

    — Ты прав, священник, — подтвердил странник. Он искренне полагал, что давно избавился от своего акцента. — Мое имя Вольфганг Лоренц.

    — Что заставило германца покинуть родные края и уехать так далеко от дома? — удивленно вскинув бровь, поинтересовался Лавр.

    — Я летописец, — спокойно ответил Вольфганг скинув с головы капюшон. — И приехал сюда с целью записать подвиг храброго Тобиаса Бонье в анналы «Рыцарской доблести», чтобы все мы помнили своих героев.

    — Благородная миссия! — казалось, Дюпон был несколько впечатлен словами Вольфганга. — Тебе стоит поговорить с нашим следопытом, что отвел рыцаря в логово дракона. В чем ему нет равных, так это в умении рассказывать правдоподобные истории настолько красочно и захватывающе, что их хочется потом послушать еще не раз! — похвастался священник, а потом добавил: — И, если хотите, я провожу тебя к нему.

    Лоренц призадумался.

Он прибыл в Тараскон несколько дней назад, а вот дорогу к логову дракона так и не смог разузнать. Никто не знает, где эта бестия обитает, кроме погибшего рыцаря и, как оказалось, выжившего следопыта. Черному магу срочно требовался проводник, а Лавр, кажется, поверил его словам и с удовольствием покажет дорогу до хижины охотника.

    — Веди меня к нему, — согласился Вольфганг.

    — Отлично, — на уставшем лице Дюпона появилась довольная улыбка.

— Мне порядком надоело общество мертвых.

    По дороге к дому следопыта Лавр охотно рассказывал о себе и об истории города, вспоминал байки, что сочиняли местные жители. Он казался невероятно счастливым, искренне радуясь возможности с кем-то поговорить. Его морщинистое лицо, с чуть пожелтевшей кожей и впалыми щеками озарилось едва заметным юношеским легкомыслием, а потрескавшиеся сухие губы расплылись в теплой улыбке. На какое-то время Дюпон превратился в обычного юнца, не знающего несчастий, печали или горя.

    Черный маг внимательно слушал его, в нужный момент кивал и иногда задавал вопросы, чтобы не обидеть собеседника молчанием. Он давно отвык от простого дружелюбного общения, постоянно держась поодаль от людей, в тени, скрытно наблюдая за ними. Вольфганг больше не принадлежал этому миру, поэтому всячески старался отгородиться от него и разорвать возникшую с ним за долгие годы счастливой мирской жизни прочную связь.