Пираты Карибского моря. Легенда о Черном Капитане

Случалось им воплощать в жизнь и другую уловку, изобретенную хитроумным капитаном. Переодевшись в женское платье, несколько матросов помоложе неторопливо прогуливались по палубе, усыпляя тем самым бдительность наблюдателей противника, следивших за нами в подзорные трубы. А дальше все шло по уже накатанной колее. Следовал предупредительный выстрел из носового орудия, а если капитан «купца» мешкал или не подчинялся столь недвусмысленному требованию спустить паруса и лечь в дрейф, у канониров, стоявших наготове с тлеющими фитилями в руках у заряженных пушек, имелся в запасе аргумент повесомее: ядра, соединенные между собой толстой цепью.

Такие гостинцы в клочья рвали паруса и такелаж и срезают, как бритвой, реи из лучшей корабельной сосны. После этого остается только довершить разгром, подавив одним?двумя залпами ответный огонь. Но до подобных крайностей почти никогда не доходило. Было совсем не с руки уродовать ядрами ценный приз, а капитану и экипажу тем более не хотелось стрелять, ставя головы на кон за хозяйский груз…

С некоторой ревностью Питер обнаружил, что авторитет его спутника у пиратов заметно выше чем у него – штурмана.

Тёрнер, к примеру, блестяще проявил себя в качестве марсового. У него начисто отсутствовала боязнь высоты, а прирожденное чувство равновесия позволяло с уверенностью канатоходца и проворностью обезьяны в джунглях носиться по реям и натянутым на высоте сотни футов канатам столь же легко, как ходить по палубе или твердой земле. В сочетании с нешуточной отвагой и меткостью стрельбы, эти достоинства заметно выделяли бывшего боцмана среди общей массы корсаров.

. Сам капитан Джон в непосредственном захвате призов участия никогда не принимал и поднимался на борт взятого на абордаж судна только после того как корсары собирали оружие, сажали команду под замок, и хватали капитана, офицеров и пассажиров.

Когда это происходило, Джон не отказывал себе в удовольствии развлечься и устраивал целое представление, появляясь на шканцах приза разодетым в пух и прах — этаким франтом с бристольской Мэйн?стрит или лондонской Пикадилли — и с подчеркнутой уважительностью приветствуя своего менее удачливого коллегу.

Для начала он пускался в расспросы о порте приписки, месте назначения, погоде, попутном ветре и прочей ерунде. И лишь в самом конце дружеской беседы шкиперу предлагалось подробно рассказать о характере груза и имеющихся на борту ценностях — в первую очередь, наличных деньгах, а также золотых и серебряных слитках или изделиях.