Осколки истины

Булочник уже привык приносить Юрьевскому всю первую воскресную партию: несмотря на повальную народную ненависть к мундирщикам, пекарь ценил постоянного покупателя за надежность и своевременную оплату. Что было скорее исключением для простого народа.

Крестьяне голодали. Большинство заводов стало из-за каких-то государственных неурядиц, рабочие расбежались по пивнушкам. На полях летом работали только деды да бабы, от которых толку было немного. И в результате зиму 1920 встретили голодом, так же как и две предыдущих.

Надежды Царя на магическое увеличение урожайности себя не оправдывало.

По итогу: цены выросли, а зарплаты задерживали, урезали, просто не выдавали. Но даже отсутствие жалования не остановило бы Льва Георгиевича от еженедельного утреннего обжорства.

Мужчина зашёл в свою парадную, поднялся по стоптанным, натертым до блеска, ступеням. Часть лестницы обвалилась и ступать приходилось осторожно. Ремонта требовали и стены – краска сохранилась только под потолком. В аршине от пола проступал серый камень, местные пьянчуги слишком часто подпирали спиной стены.

Следователь открыл большую тяжелую дверь, ввалился в коридор и прямо в пальто, не снимая ботинок, протопал в залу, где и упал на узкую бархатную софу лицом вниз. Примятая шляпа обиженно покатилась по полу. Юрьевский вдыхал запах пыли и водки, разлитого давече, и немного успокаивался.

Его мать – княгиня Александра Константиновна Юрьевская пыталась нанять сыну более презентабельное жилье, но мужчина был непреклонен и отказался от помощи.

Его вполне устраивал потолок под три метра, осыпавшаяся лепнина и драные обои в жёлто-зелёную полоску. “Золото и изумруд”, поправлял мать Лев Георгиевич, презирающий нарочитую роскошь некоторых петроградских домов. Но старался сильно женщину не шокировать и всячески приукрашал свой быт.

Говорил, что отапливает жилье ему камердинер, хотя на деле топил сам. Стригся на дому, а не у дешевого брадобрея. И даже ел в лучшей ресторации, а в реальности – в народной столовой, позволяя себе походы в “БуфетЪ” не чаще, чем раз в неделю.

Пару лет назад его мать похоронила мужа. Георгий Александрович умер от нефрита, но перед этим долго лечился в Германии, что негативно повлияло не все финансовые запасы молодого княжеского рода. Вернувшись из-за границы, Александра Константиновна Юрьевская обнаружила сына в плачевном неженатом состоянии и пару раз даже сватала ему каких-то племянниц.